Payday loans
Payday loans

Виталий Зыков

Дерево сайта: Главная

Вход в систему

  • Регистрация
    *
    *
    *
    *
    *
    Fields marked with an asterisk (*) are required.
  • Сейчас на сайте

    Сейчас 50 гостей онлайн

    Сайт Виталия Зыкова

    Плохая новость

    Как уже писал вчера в ВК - неожиданно пришло понимание, что в шестую главу надо добавлять не ту сцену, что добавлял всю неделю. А две других. Отсюда, камрады, миль пардон, но переделать главу к сроку я не успел. И выкладка будет либо в среду вечером, либо в четверг.
     

    "Великие Спящие"

    Выложил пятую главу.
       

    Немного рекламы для коллег

    Из всех современных авторов всегда выделял и выделяю Романа Злотникова. За твердую позицию, за умение подать текст красиво... И вот теперь у него вышла новая книга, причем из полюбившегося мне цикла "Ком".

    Итак, прошу любить и жаловать.

    Книга первая (литрес): купить  

    И новинка, книга вторая (с лабиринта): купить
       

    Четвертая глава

    Четвертая глава романа "Великие Спящие". Читать здесь.

    Виталий Зыков

     

    Великие Спящие

     

    В двух томах

     

    Том 1. Тьма против Тьмы

     

    (Цикл "Дорога домой" — 6)

     

    …Вопрос веры тысячелетиями беспокоит теологов, магов-практиков и Мастеров боевых искусств. Невежда скажет, что здесь нет ничего непонятного. Мол, вера есть совокупность наших убеждений и чаяний, то, что составляет основу нашего мировоззрения и мироощущения. И не важно, во что мы верим — в богов или в их отсутствие — мы все верующие. Тот, кто утверждает обратное, просто недостаточно хорош как мыслитель… Но на то он и невежда, чтобы не углубляться в суть, да? Потому как есть вера и Вера. И пока мы вкладываем в это слово один лишь образ, мираж, фантазию, то образом оно и останется. Даже если готовы за него умереть. Мало ли пустых и не очень идей, за которые отдают жизнь люди и нелюди?.. Но если образ подкреплён энергией, силой сердец, настоящей магией душ, когда в него вкладывается сама наша суть, то фикция превращается в нечто иное, могучее, несокрушимое. И вера становится Верой! Верой, которая способно подвинуть гору, покорить дракона или осушить море…

    Размышления о корнях могущества великого Нунь Туа, Мастера школы Великого Предела, на званом обеде у Императора империи Хань

     

    Что такое дурное пророчество, кроме как вера разумных в неизбежный конец?

    Девиз одного из старых залимарских родов

     

    Пролог

     

    Некогда великий Фф'али'ер — обитель высокородных, отчий дом воителей и чародеев, гроза кочевников и жемчужина севера Сууда — а ныне даром никому не нужное селение Фалир, ставшее приютом для потомков тех самых странников пустыни, против которых некогда и был построен, хирел день ото дня. Его всё реже и реже посещали торговые караваны, потихоньку уходили обладатели Дара, а среди членов Совета нет-нет и начинались разговоры о переселении состоятельных жителей в более благополучные места. Да что там говорить, если даже бандитские ватаги — настоящий бич богов для небольших оазисов и мелких городков — не вспоминали о Фалире. Последним, кто нанёс визит, стал отряд капитана К'ирсана Кайфата, да и то, наёмников интересовал живущий здесь пророк, а никак не сам город.

    Упадок никак не коснулся лишь старого Хурбина: для того, кто не стремится к богатству и предпочитает тихо коротать свой век за созерцанием неудержимого бега Времени, не страшны никакие кризисы. Нищему нечего терять, кроме жизни, а если он не дорожит и ею…

    Обитателей Фалира такие взгляды Видящего полностью устраивали. Хочет жутковатый сосед покоя, ну и слава всем Стихиям! Главное, чтобы в чужую Судьбу не лез, а там пусть живёт, как знает. И лишь внук или правнук Кормчего — он и сам толком не знал кем приходится Хурбину — жаждал иного. В свои шестнадцать Талун грезил приключениями, хотел новых ощущений и мечтал о великой судьбе. Какой тут, к мархузу, покой?! Надо спешить, двигаться, бежать со всех ног вперёд, к светлому будущему!!

    Он бы ушёл, но… дед. Деда мальчик любил и не мог оставить одного. Выбор между несомненно светлым будущим и мрачным настоящим, пришлось сделать в пользу последнего.

    — Дед, может выйдешь во двор, а?! Вторую седмицу в подвале сидишь безвылазно! — закричал Талун, спускаясь по лестнице в комнату под домом.

    В руках он держал корзину с фруктами и кувшин с водой — последние дни старый пророк чудил и соглашался только на простую пищу. Отодвинул занавеску, прошёл в небольшую комнатёнку с голыми стенами, кроватью в углу и низким круглым столом в центре. Серо, убого, уныло, но иной обстановки Хурбин не признавал. Сам пророк обнаружился слева от входа, подле алтаря Орриса. Он сидел с закрытыми глазами на холодном полу, подстелив лишь гнилую циновку, и мерно раскачивался из стороны в сторону, что-то напевая себе под нос. В узловатых пальцах Хурбина помимо традиционных бус тускло поблёскивал фарлонг, врученный великому Кормчему за беспокойство капитаном К'ирсаном Кайфатом, и с которым тот с тех пор никогда не расставался.

    — Совсем из ума выжил, старый, — пробормотал паренёк и аккуратно поставил корзинку рядом с дедом.

    Немного подумал, наклонился и легонько потряс Хурбина за плечо.

    — Дед, ну хватит… Заканчивай ты с медитациями, лучше поешь и под тассов свет выйди.

    Внутренне Тулин был готов, что его опять проигнорируют, но внезапно веки пророка дрогнули, и в лицо парня впился взгляд двух красно-белых, лишённых радужки, глаз. Парень вздрогнул и, оступившись, плюхнулся на задницу.

    — Ты… ты чего?! — воскликнул он.

    Вместо ответа пророк рванулся к нему навстречу, схватил левую кисть и вцепился в неё с совсем не старческой силой.

    — Замолкни и внемли словам Судьбы, Тулин!.. Чу?! Слышишь, как от тяжёлой поступи богоподобных уже содрогаются кости Торна, как воют от ужаса обитатели мира духов?! Слышишь?! Уже вернулись в мир Ключи Силы, и Тьма вот-вот схлестнётся с Тьмой, а Свет со Светом. Прахом рассыплются древние оковы, развеются чары, и пробудятся ото сна старые Хозяева. Стоящие над законом, те, кто ближе, чем братья, выберут кому низвергнуться во Мрак, а кому принять Свет. Наступит время великой лжи, и два заклятых врага сойдутся в битве! — Хурбин горячечно шептал, превратившись в кого-то абсолютно чужого и незнакомого Тулину.

    Из уголка рта потекла тонкая струйка слюны, на губах появилась пена. По телу пророка то и дело пробегала волна дрожи, заставляя его гримасничать и безумно вращать глазами. Но он всё говорил и говорил, будто не мог сдержать потока слов. Будто те сами рвались наружу, чтобы затем нечестивым потоком ворваться в неподготовленный разум Тулина. Он бы и рад был их не слышать, но неведомая магия сковала его члены и заставила впитывать всем естеством каждый услышанный звук.

    Спустя минуту Кормчий скатился совсем уже до бессвязного бормотания, но главное Тулин всё же разобрал и запомнил. И теперь ясно осознавал, что уже никогда больше не станет прежним. Магия Пророчеств, от которой парня старательно оберегал дед, коснулась незримых струн в его душе и заставила их звучать…

    — Ты уж прости меня, паря. Не уберёг тебя от проклятия нашего рода. — Хриплый каркающий голос вырвал Тулина из пелены тяжёлых мыслей, и тот вдруг понял, что вот уже немало времени он неподвижно сидит на полу и таращится на пламя свечей у алтаря Орриса.

    — Что? — переспросил парень, уставившись на деда.

    И не сразу понял, что перед ним снова старый Хурбин. Истощённый, измотанный припадком и соприкосновением с не самой доброй магией, но всё тот же чудаковатый и привычный Хурбин. Даже глазам вернулась прежняя синь, и они перестали напоминать буркалы демона.

    — Говорю, как ни старайся, а кровь — есть кровь! Стар я слишком, раздавило бы меня это пророчество, да ты помог. Подставил плечо и принял груз знания, — проговорил пророк, закашлявшись.

    Дотянулся до принесённого Тулином кувшина и жадно из него отпил. Поставил обратно, после чего вытер губы тыльной стороной ладони и поманил внука пальцем.

    — Наклонись, — шепнул он.

    Парень, решив, что дед собрался сообщить что-нибудь важное, пододвинулся ближе. Однако слова пророка больше не интересовали. Тулин с детства носил на груди в кожаном мешочке амулет Светлого Орриса, который и потребовался Хурбину. Вытянув его за нитку через ворот рубахи, Кормчий вытряхнул символ двуликого бога на ладонь, а вместо него вложил ту самую монету.

    — Зачем? — спросил Тулин, ни мархуза не понимая.

    Вместо ответа пророк размахнулся и швырнул храмовую безделушку на алтарь. Однако этого ему показалось мало, и он, окончательно ввергнув внука в смятение, тяжело поднялся и пинком опрокинул ритуальный столик.

    — Дед, зачем?! — уже с нажимом повторил вопрос Тулин, начав сомневаться в душевном здоровье Хурбина.

    Но поймал яростный взгляд Кормчего и осёкся. Старик был в таком состоянии, что спорить с ним явно не стоило. Быть может он бы и объяснил своё поведение, но сверху донеслись голоса.

    — Вот здесь он живёт, уважаемые! Эта халупа и есть дом пророка Хурбина, всё как вы и просили, — говорил Чирс, глава Совета Фалира.

    И звучавшее в словах этого чванливого сына хфурга раболепие, пугало много больше, чем появление в доме незваных гостей.

    — Уходи через лаз, живо! — властно приказал Хурбин.

    Зажмурься и увидишь командира наёмников или могучего мага, но никак не нищего старика. Однако не это стало причиной того, что Тулин не захотел спорить. Странное гнетущее чувство нарастало у него в груди, мешая связно думать и заставляя подчиниться воле деда. Торопливо кивнув, он метнулся к кровати, нырнул под неё и, сдвинув неприметную заслонку, принялся ввинчиваться в открывшийся тайный ход. Топот ног, по-хозяйски спускающихся по лестнице, лишь прибавил ему скорость.

    Через несколько минут, потный и покрытый пылью, Тулин выбрался из-под живописной кучи мусора на заднем дворе дома. И, пригибаясь, укрылся за соседским сараем. Откуда он прекрасно мог видеть четвёрку привязанных у забора лошадей и двух наёмников в доспехах воинов-пустыни. Поначалу солдаты его не заинтересовали, но затем взгляд зацепился за непривычные сигны на груди у каждого, и Тулина вдруг охватил беспричинный страх. Оба бойца щеголяли знаками двуединого Орриса.

    Дверь в дом внезапно хлопнула, и появились оставшиеся двое. Один выделялся горделивой осанкой благородного, а вот второй… второй ничем не отличался от обычных головорезов. И окровавленный нож, который он вытирал белой тряпицей, лишь усиливал впечатление.

    Нож?! Тулин едва подавил рвущийся наружу крик. Окровавленный нож?! Внезапно он понял, что не видел, как выходил из их лачуги Чирс. Да и дед что-то не спешит провожать "дорогих" гостей! Память тут же услужливо подсунула десятки слышанных от Хурбина историй об охотниках на Мастеров ложной судьбы, о жестоких убийцах, которые считали уничтожение Кормчих своим призванием. Но при чём здесь знаки Орриса?! Или… или то, как дед обошёлся с алтарём светлого бога, как-то связано с появлением этих душегубов?! Неужели он что-то такое прозрел напоследок?

    Наёмники уже садились на коней, когда внутри дома бухнуло и изо всех окон повалило жаркое бездымное пламя, с жадностью голодного демона принявшееся пожирать деревянную кровлю. Это зрелище чем-то страшно развеселило убийц — теперь Тулин в этом уже не сомневался — они дружно сплюнули в сторону пожара и неторопливо двинулись по направлению к выезду из Фалира.

    — Чтоб вам духи Бездны дорогу заступили! — с предсердной ненавистью выдохнул Тулин, и… с необычайной ясностью вдруг понял, что его пожелание сбудется.

    Сейчас, в этот миг, он добавил в Судьбу воинов лишнюю развилку, и далеко не все из них смогут её пройти. Та искра дара, которая зажглась в нём после пророчества Хурбина, со смертью старого пророка стремительно разгорелась в полноценное пламя. И Тулин теперь постарается, чтобы оно никогда не угасло. Дед никому не хотел вреда: прятался от людей, не желал богатства и власти, но его всё равно нашли и казнили. Что ж, пора попробовать другой путь — яркий, громкий, возможно кровавый и жестокий — и посмотреть, куда он может завести. А начнёт его Тулин с того, что постарается донести последнее пророчество старого Кормчего до тех, кому оно и предназначалось. До людей. И пусть случится то, что суждено!

     

    * * *

     

    Ктор Саким полюбил столицу Ралайята с первого взгляда. После городов Сардуора, с их консерватизмом в архитектуре и общей аурой застоя, поистине эльфийская утончённость и южная роскошь Чилизы смотрелись как нечто необыкновенное. Да и могло ли быть иначе в сердце одной из самых богатых и прогрессивных стран Загорного халифата?!

    На самом деле, конечно, могло. Ктор прекрасно знал, что виденное им, это прежде всего заслуга Тимарениса Балтусаима — мир его праху — и его дочери Мелисандры. Два Великих Советника халифа работали на благо страны не покладая рук, но ему приятнее было думать, что Чилиза очаровывала гостей своей красотой всегда.

    Усмехнувшись своим мыслям, Саким остановился перед коваными воротами и внимательно изучил табличку-указатель слева от входа. Надпись на ней гласила, что он находится перед резиденцией визиря Ралайята и за напрасное беспокойство будет бит плетьми.

    — Какие гостеприимные здесь хозяева, как погляжу, — буркнул под нос Ктор и напоследок ещё раз пробежался по всем деталям своего нового облика.

    Небогатый, но добротный дорожный костюм, парочка стандартных защитных амулетов, кольцо мага четвёртого ранга со знаками принадлежности одной из провинциальных гильдий Заурама и выставленный напоказ тощий кошелёк — типичный образ странствующего чародея, слишком слабого или осторожного для вступления в Братство Отрекшихся, и слишком амбициозного для того, чтобы осесть в какой-нибудь глубинке. В небольшом рюкзаке, под сменным бельём и всякими безделушками, ждали своего часа рекомендательные письма от прошлых работодателей. Самые настоящие, не поддельные! Он и вправду полгода убил на метания по Союзу городов и Загорному халифату, запутывая следы и придавая достоверность выбранной личине. Те, кто его готовил, были бы довольны — все их рекомендации Ктор выполнил с дотошностью отъявленного крючкотвора. Но вот устроит ли результат нового нанимателя?

    Пока не попробуешь — не узнаешь! Решительно тряхнув отросшими волосами и едва удержавшись, чтобы не поправить отсутствующую на бедре саблю, Саким забарабанил по пластине сигнального артефакта.

    Ждать реакции хозяев пришлось недолго. Через минуту появился немногословный слуга и, узнав, что Ктор желает поступить на службу к славной халине Балтусаим, провёл в дом. Кто-то другой удивился бы такой беспечности — мало ли кто пытается проникнуть в резиденцию визиря под личиной гостя — но Саким был достаточно опытным чародеем, чтобы ощутить десятки боевых артефактов, раскиданных по всему зданию и в любой миг готовых испепелить любого врага. Ну или хотя бы попытаться это сделать.

    Чувство, что ты находишься под прицелом враждебных чар, в кабинете хозяйки дома окончательно окрепло, вынуждая осторожничать с каждым словом и жестом. Мало ли как прореагируют магические механизмы на поведения гостя…

    Когда Ктор вошёл, Великий Советник халифа сидела за столом и что-то чиркала самопишущим пером на листке бумаги. Резко, зло, как больше пристало мужчине, чем трепетной женщине. Саким моментально погрустнел. Говорить о найме с человеком, который находится в таком состоянии, не просто глупо, а где-то даже и опасно. Вот только развернуться и уйти уже нельзя.

    — Кто такой? — не поднимая головы, спросила хозяйка. Несмотря на холодный приём, маг попытался начать разговор с приветствия, но был безжалостно прерван.

    — Без церемоний! Ближе к делу.

    — Как пожелает халине Балтусаим, — Саким обозначил поклон. — К вашим услугам Ктор Саким, вольный чародей из славного Заурама...

    — Сардуорец?! — Халине Мелисандра резко вскинулась, и в комнате запахло смертельной опасностью.

    Саким облизал пересохшие губы.

    — Именно так, госпожа. Но уже много лет не был дома — предпочитаю ветер странствий пыли порога родного дома, — сказал он максимально беззаботно и, старательно изображая суетливость, добавил: — Могу показать рекомендательные письма и подорожные…

    — Которые, небось, сам и нарисовал, — холодно проронила халине Балтусаим, но чувствовалось, что угроза немного отступила. — Ко мне зачем пожаловал, бродяга?

    Ктор мысленно воззвал к богам судьбы и решительно начал.

    — Так получилось, что я… немного… поиздержался. И был вынужден заняться поисками работы. Обычно обращаюсь за этим к знакомым или спрашиваю знающих людей, но тут помог случай. Услышал разговор двух горожан, которые обсуждали свои неудачные попытки устроиться на должность домашнего учителя к Великому Советнику халифа, — маг изобразил самодовольную улыбку. — Оба были изрядно пьяны и говорили много лишнего, но главное я уяснил: лучше меня для этой роли вам никого не найти! Если вы подождёте минуту, я даже покажу вам письмо от…

    Договорить ему не дали.

    — Хватит! Давай напрямоту… — звонко приказала халине Мелисандра. — Та пьянь проболталась, что я хочу в няньки для моего сына настоящего чародея и готова заплатить за это неплохие деньги. Сумма тебе понравилась, и ты решил подзаработать… Мол, золото само в руки плывёт, да?

    Прежде, чем Ктор успел ответить, женщина выскочила из-за стола и стремительно покинула кабинет, по пути приказав:

     — За мной!

    Ктор подчинился, примерно уже представляя, что его ждёт. И дальнейшие слова визиря подтвердили его предположения.

    — Сейчас мы пройдём в спальню к моему сыну, и ты попробуешь доказать, что не зря тратишь моё время. Получится — считай, что принят. Нет — тебя закуют в колодки и отправят на рудники. За наглость, — резко бросила халине Балтусаим.

    Но если она рассчитывала его напугать, то просчиталась. Ктор был готов к любым испытаниям.

    Через несколько минут они замерли перед крепкой зачарованной дверью, у которой стояли двое увешанных амулетами бойцов. На вопросительный взгляд визиря, один из охранников печально развёл руками, а второй завозился с замком. Ему понадобилось три оборота ключа и одного касания неприметного камня на узоре в центре створки, как магическая защита отключилась и до ушей Ктор донёсся плач младенца и успокаивающий бубнёж какой-то женщины. А ещё внезапно потянуло Запретной магией… И колдун едва удержался, чтобы не изобразить знак своего бога.

    — Кажется, я понимаю, зачем вам чародей, — усмехнулся он через силу и решительно вошёл в комнату.

    Хорошо хоть хватило ума не лезть вперёд хозяйки дома и матери!

    В детской было… уютно, иначе не скажешь. Всё в пастельных тонах: ковры, стены, всюду мягкие игрушки и гобелены с изображениями добрых сказочных героев. В центре стояла колыбель, вокруг которой суетились сразу двое бледных и измученных нянечек. Но не они нарушали идиллию этого места. Маленький человечек никак не желал смирно лежать в кроватке и оглашал окрестности истошным рёвом, подкрепляя каждый выкрик выбросом пусть слабенькой, но магии. Древней магии. И узор колдовского чертежа на потолке уже едва сдерживал пронизывающие всё и вся токи энергии.

    Пока Ктор оглядывался, халине Мелисандра подскочила к няньками и принялась водить жезлом Манипулятора над их головами. Лица обеих женщин тут же прояснились. Зато ребёнок при виде матери завопил ещё громче. И даже когда госпожа Балтусаим обратила на него внимание и взяла на руки, рёв тише не стал.

    — Стихийные проявления дара, редчайшая штука, — сказал Ктор серьёзно. — Вам давно уже надо было пригласить... знатоков. — Последнее слово он выделил особо. — И не местных, а кого-нибудь более… квалифицированного. Например, из Братства Отрекшихся.

    Бешеный взгляд халине Балтусаим заставил его замолчать.

    — Не считай себя умнее других, бродяга! — проронила она зло. — Отрёкшимся здесь делать нечего… В моём случае, лекарство будет страшнее болезни.

    Продолжать мысль женщина не стала и проницательно посмотрела на Ктора, не забывая укачивать чуть притихшего младенца.

    — Как помочь знаешь? Или мне звать стражу?

    Саким криво усмехнулся и уронил дорожный мешок на пол.

    — На моё счастье знаю. И хоть с наставничеством я точно погорячился, как поступать с носителями Древней крови примерно представляю.

    Прежде, чем халине Мелисандра успела что-то ответить, он шагнул вперёд, протянул ладонь к ребёнку и, даже зажмурившись для большего эффекта, сотворил знак З'кенат. Слабенький, дрожащий, то и дело норовящий рассыпаться на части, но вместе с тем выворачивающий наизнанку его собственный Дар. Что поделать, слишком сильна в Сакиме стихиальная составляющая, чтобы пойти по пути Запрета. Слишком мало он способен познать и принять из наследия Древних, чтобы считать себя адептом Истинной магии.

    Но хватило и тех крох, которые Ктор смог освоить. Так и норовящий ускользнуть знак памяти и концентрации вдруг начал наливаться энергией и его стало гораздо легче держать. Да и дар гостя визиря перестало так крутить и корёжить. Саким открыл глаза и не без внутреннего восторга принялся наблюдать за тем, как затихший малыш тянется ручонками к плавающей перед ним Истинной руне, в то время как эманации его Дара впитываются в слабо сияющие линии знака.

    — Что это такое? — напомнила о себе халине Мелисандра, и Ктор ощутил, как ему в подбородок уткнулся магический жезл.

    — Знак Древних, изначально помогающий контролировать свою Силу. К нему в пару следует добавить ещё один — запирающий, который до завтрашнего дня ограничит интенсивность выбросов энергии, но это я смогу сделать лишь где-то через час, — Ктор пальцев отвёл артефакт в сторону и виновато пожал плечами. — Это потолок моих способностей. Да и то, знали бы вы, халине Балтусаим, чего мне стоило освоить эти руны…

    — Насколько это вредно для мальчика? — уже другим тоном уточнила хозяйка дома, целуя угукающего ребёнка в затылок. — Твои руны можно наносить каждый день?

    — Какой вред в том, что мы обуздаем разбушевавшийся дар юного мага? — изобразил удивление Ктор. — Если колдовать над ним каждый день — станет жить нормальной жизнью обычного ребёнка. Пока не подрастёт… а там, можно будет и к чародейству начать приучать.

    — Поняла… — кивнула халине Балтусаим и с толикой теплоты в голосе добавила: — Ты принят. Мои люди тебя ещё проверят, но если ничего действительно опасного не найдут, то считай себя наставником моего сына.

    — Буду счастлив служить вам, халине Мелисандра, — не скрывая улыбки, поклонился Ктор.

    Первый шаг своей миссии он выполнил. Женщина говорила что-то ещё, но Саким слушал её лишь краем уха. В голове билась одна мысль, затмевающая всё и вся: "Владыка будет доволен!". И остальное было уже не так важно.

     

    * * *

     

    Раньше, в свою бытность живого и могущественного дракона-лога, Рошаг в минуты отдыха всегда стремился оказаться где-нибудь наверху. Там, откуда виднеется синь небес, чувствуется их безбрежный простор, где дует ветер безграничной свободы и за смертными и бессмертными наблюдают манящие звёзды. Раньше… Теперь всё изменилось. Тот, кем он стал, не любил небо. Ныне ему по нутру были тьма подземелий, коварный шёпот Мрака и удушающие объятия кровавого безумия немёртвого.

    Какое падение для гордого Повелителя воздушной Стихии, да?!

    Мысли Рошага, уединившегося в одной из пещер, прервало появление мелкого демонёнка, который на свою беду сунул нос в логово полководца армии Бездны. Костяной дракон плюнул кислотой в любопытную тварь и, насладившись её мучительной смертью, вернулся к размышлениям…

    Сначала он изнывал от ненависти к букашке, ставшей причиной подобных метаморфоз. Яростное чувство ослепляло и опьяняло, придавало новой нежизни смысл и цель. Но скоро это прошло, Рошаг постепенно свыкся со своим существованием — если здесь вообще уместно говорить "свыкся"! — и у него появились другие приоритеты. Нет, наглый человечишка оставался первым и главным врагом, достойным самых жутких мук, но исступленное желание добраться до него во что бы то ни стало прекратило мешать играть отведённую ему роль. Рошаг смог сосредоточиться на более важных задачах. Собрал армию, очистил земли вокруг Козьих гор от смертных муравьёв, освободил нескольких могущественных союзников и начал пощипывать силы тех, кто вздумал сопротивляться победному возвращению истинных хозяев Торна из самых глубин Бездны.

    В памяти необычайно ярко вспыхнула картина недавнего разгрома объединённой коалиции светлых сил. Кого там только не было — людишки, маги, эльфы. Собрались, напыжились, решили его в Бездну низвергнуть. Глупцы! Прежде чем против Великого Рошага выходить, научились бы друг с другом ладить. Дивный народ строит козни против чародеев, маги прикрываются смертными, а те разрываются между желаниями угодить и тем, и другим. Черви, грязерождённые черви! Та разведка боем, которую он предпринял, выгнав на убой толпу самых бесполезных из своих миньонов, вскрыла гнойник противоречий в этом никчёмном Объединённом Протекторате и помогла окончательно рассорить всех наиболее сильных противников. Удивительно мощный эффект для выбранной им тактики.

    Хотя бой ему дали жаркий, тут ничего не скажешь. Понадеявшись на драконов, Рошаг как-то упустил из виду, что противостоять его воинам будут Великие маги. Без преувеличения Великие! Как ловко они обыграли его в ментальном поединке и проломили бастионы заклятий, как оперативно восстановили бреши в собственной обороне… Эхо той схватки до сих пор сказывается на его силах, заставляя больше времени проводить в восстанавливающих медитациях! А сколь блестяще Магистр Истинных встретил предательский удар младших сородичей?! В его чарах было всё: незнакомые оттенки Тьмы, Кровь, элементы Стихий и магии Подобия. В иные времена Рошаг душу бы отдал за то, чтобы узнать секрет этой волшбы.

    Одно хорошо — таких титанов от магии в стане противника немного. Даже тот колдун, который дал бой паре порабощённых гро'валь'дье, стоял на ступеньку ниже. За что и поплатился!

    Рошаг злорадно усмехнулся и с чувством плюнул в очередного демонёнка. Ничего, дайте время, и он всех Великих магов в Нижние миры отправит. Одного за другим.

    Вспышка кровожадной радости угасла так же быстро, как и возникла. Мысли о крылатых духах заставили вспомнить, откуда они взялись и какие изменения сопутствовали их появлению. И здесь уже не из-за чего было веселиться. Духов, сама природа которых вынуждает их бороться с любыми проявлениями Тьмы, призвал канчора. Однажды, могущественный идиот просто кликнул Рошага Зовом и, когда тот, дико заинтригованный, появился в апартаментах своего "офицера", указал на двоих заражённых Бездной гро'валь'дье.

    Как костяной дракон ни бился, но добиться внятного ответа о том, как четырёхрукому это удалось, он не смог. И всё бы ничего — мало ли какие чудеса случаются в природе! — но после появления в войске крылатых духов с Рошагом и его приближёнными начали происходить непонятные изменения.

    Внешне ничего вроде бы не происходило. Они всё так же работали на достижение общей цели, лишь изредка отвлекаясь на свои маленькие слабости, но мысли, аура, проецируемые вовне желания — всё стало потихоньку трансформироваться. Идиот-канчора начал больше уделять внимания своему окружению и теперь ежедневно колдовал над сильнейшими из прихлебателей, накладывая на них совершенно нетипичные для него заклятия. Гораздо более сложные, выверенные, и где-то даже изящные. Рошаг даже сказал бы, что почти женские. И отблески вкладываемой в них Силы нет-нет и напоминали пусть загрязнённый, измаранный во Тьме и Бездне, но Свет.

    Ловчий вдруг перестал грезить местью и занялся восстановлением структуры своего ядра. И почему-то Рошаг ни капли не сомневался в том, что совсем скоро Бестелесный потребует от своего командира помощи. Это рехнувшийся-то от злобы и одиночества дух!

    Но ладно соратники, сожри их Древние, Рошаг и за собой начал подмечать некоторые не типичные для него мысли и поступки. Драконы вдруг перестали казаться близкими кровными родственниками, зато змееноги из полезных инструментов незаметно превратились едва ли не в любимых детей. Он даже принялся требовать от лидеров культистов увеличить число проводимых ритуалов Благодати Спящих.

    Теперь вот появилось новое желание: он вдруг ясно и чётко понял, что для успеха его Великой миссии жизненно необходимо добраться до каких-то реликвий главенствующего на Торне культа. Честно говоря, до сих пор Рошаг вообще не понимал, как можно верить и поклоняться божкам и богиням, когда есть Творец — создатель всего сущего. Но местным смертным столь высокие материи были недоступны, и они предпочитали киснуть во мраке своего невежества. И ладно бы, их покровители действительно обитали в Астрале, так ведь нет. Верхние миры пустовали, а значит, Орриса с обеими его жёнами следовало считать удобной сказочкой власть имущих для лучшего управления толпой… И вдруг такой выверт собственного сознания, меняющий само отношение к верованиям смертных червей. Хотя сознания ли?! Дальше мысль Рошаг развивать боялся. Мало ли куда заведут собственные умозаключения — о некоторых вещах лучше просто не знать.

    Тем не менее, поиском древних религиозных реликвий своих сторонников во внешнем мире он озадачил и принялся ждать результата: по сути, ни на что не рассчитывая, просто надеясь избавиться от навязчивого желания. Оттого Рошагу было особенно удивительно, когда с ним внезапно попытался связаться один из Детей Спящих, возглавляющий ковен на южных отрогах Калассов. Трепеща от священного восторга, наг сообщал о выполнении воли Вестника Спящих и подкреплял послание ментальным оттиском фрагмента своей памяти. И Рошаг не удержался от соблазна: бросил прочие дела и занялся просмотром кусочка жизни слуги…

    Воспоминания культиста перенесли дракона в какой-то город смертных. Чистый, аккуратный, без потоков помоев на улицах, вонючих нищих и аляповато раскрашенных шлюх. В мыслях змеенога то и дело всплывало какое-то название, но Рошаг решительно его отметал. Первый после Спящих на Торне не желал захламлять мозги ненужными сведениями, он интересовался гораздо более важными вещами.

    Наг вместе с несколькими подручными из людей ехал по городу в закрытом экипаже, на всякий случай прикрывшись иллюзорным обликом. И всё равно страшно нервничал, опасаясь разоблачения. В голове у него то и дело появлялись образы жарко пылающего костра, острых кольев или падающего топора палача… Словно он не жестокий и безжалостных последователь Спящих, дитя их плоти и крови, а невинная барышня. Как такой только Благодать согласился принять!

    Тем временем экипаж въехал во двор какого-то здания, обогнул дровяной сарай и остановился у входа для слуг. Пока наг выбирался наружу, к нему подскочил крепкий мужичок в сером камзоле служащего магистрата и тихо доложил.

    — Господин, галерея до завтрашнего утра будет закрыта. Охрана и все служители получили по двойной порции зелья сна, все входы кроме этого запечатаны. Так что если проделать всё тихо и без разрушений, то вторжения никто не заметит.

    — Молодес-сс, — прошипел наг.

    И словно в насмешку над просьбой безымянного помощника культистов, змеиный хвост с уже сформированной "погремушкой" дёрнулся и опрокинул неизвестно зачем поставленную напротив двери бочку с водой. Раздавшийся звук заставил людей вжать головы в плечи, и лишь змееног зло оскалился. Любое разрушение приносило ему несказанное удовольствие.

    — В-введи, с-ссайгал. И да помогут тебе С-сспящ-щщие, если здесь нет ничего похожего на ту вещ-щщь, которую приказал искать Вестник! — заявил наг, наслаждаясь тем страхом, что вызвали его слова у работника магистрата.

    — Не извольте сомневаться, господин! Выданный после прошлой мистерии артефакт, едва оказывается в зале с выставленной коллекцией диковин из запасников торговой гильдии, словно с ума сходит. Дёргается, вибрирует, того и гляди, с цепочки сорвётся, — раболепно сообщил тот.

    Он бы ещё много чего сказал, но наг жестом приказал ему замолчать. Сопровождающие тенями метнулись к двери и скрылись в здании галереи. Им предстояло проверить истинность слов слуги и устранить любые возможные угрозы.

    Медленно потекли минуты, в течение которых представителя магистрата начало откровенно трясти. Пока, наконец, по связному артефакту не сообщили, что путь свободен. И наг может смело входить внутрь.

    Хотя змееног всячески демонстрировал наплевательское отношение к необходимости таиться, опыт с бочкой он учёл, и в узкий проход проскользнул точно маленький хафф. Осторожно и аккуратно, ничего не задев и никого не потревожив. Некоторая заминка, правда, возникла в коридоре неподалёку от входа — постеленная здесь ковровая дорожка была ни чем не закреплена и при каждом движении нага собиралась в крупные складки, но появились помощники и оперативно убрали проклятое творение ткачей с пути своего господина. Змееног даже не успел пригрозить им подходящими карами, как проблема разрешилась.

    Наг миновал несколько раскрытых дверей. В некоторых из них лежали тела спящих людей — слуг, охранников, просто работников галереи — и он едва смог сдержать вспыхнувшее желание оборвать их жизни. Не важно как: магией, кислотным дыханием, ударом хвоста или молниеносным движением остро отточенного когтя — он был готов пойти на всё, лишь бы ощутить вкус энергии Смерти. И только долг перед Вестником помешал предаться кровавому веселью.

    Наконец, наг оказался в искомом зале. В зале, где чванливые купцы Пиранта, из одного только желания походить на своих коллег из Джуги или Скарта, решили выставить многочисленные диковины из своих запасников. Чего здесь только не было: книги в мозаичных переплётах из султаната, пёстрые механические игрушки из страны Хань, поделки из золота и драгоценной кости из Загорного халифата, какие-то статуи и статуэтки, картины, гравюры и гобелены совсем уж неизвестного происхождения. Не было разве что ничего похожего на изделия Древних или Закатной империи, но тут ничего не поделаешь — слишком они ценные, чтобы говорить о них вот так, открыто.

    Утолив любопытство, змееног переполз в центр комнаты и поднялся на хвосте почти к самому потолку. Примитивный артефакт, который упоминал работающий на него служащий магистрата, наг использовать брезговал, предпочитая полагаться на собственные способности. Развёл руки в стороны, напитал ладони силой Спящих и, под издаваемый "погремушкой" мелодичный шорох, сделал один хлопок.

    По комнате прокатилась волна света, отозвавшаяся в каждом выставленном предмете неожиданно приятым звоном. Но если обычные вещи быстро смолкали, то вырезанная из чёрного дерева уродливая фигурка какого-то божка из лайлатской пустыни мелодично звучала ещё целую минуту.

    — Наш-шшёл!!! — не сдержал радости наг и, словно атакующая кобра, метнулся к миниатюрному столику, где одиноко скучала статуэтка.

    По пути своротил какой-то ящик, опрокинул небольшой шкаф, но главу ковена не волновали такие мелочи. Наконец, вожделенная фигурка оказалась в его руках, и он яростно принялся терзать уродливую оболочку, добираясь до спрятанного внутри тайника. А в том, что тайник есть, он не сомневался ни капли.

    И оказался прав. Твёрдая как железо древесина наконец поддалась напору его когтей, треснула и распалась на несколько частей, открыв белую каменную сферу со всех сторон исписанную гимнами во славу Светлого Орриса. На вид сущая безделица, инертная к проявлениям Силы, но по какой-то причине, сжимая её в руке, наг ощущал необычайный душевный подъём и нечто близкое к экстатическому восторгу.

    — Вес-сстник будет доволен! — выдал змееног и решительно пополз к выходу…

    На этом месте фрагмент памяти нага закончился, и Рошаг вернулся к ощущениям собственного тела. Сознание с трудом освобождалось от липких тенет наведённых грёз, действующих на костяного дракона подобно наркотику. Чтобы прийти в себя, бывшему логу понадобилось несколько минут. И лишь когда разуму вернулась ясность и связность мыслей, Рошаг смог сосредоточиться на увиденном.

    — Говоришь, Вестник будет доволен? Что ж, буду… Ещё бы понять, что за артефакт ты нашёл. И какова природа наведённых им эффектов, — прохрипел дракон, сворачиваясь в клубок.

    В голове роились десятки и сотни мыслей. Слишком много непонятного связано с находкой нага, и странности не ограничиваются парой озвученных вопросов. Вот только разобраться со всем этим здесь и сейчас он точно не сможет. Придётся подождать, когда слуги доставят мархузову сферу к нему в Козьи горы.

    Пока же… пока надо передать ощущения от контакта с артефактом остальным главам ковенов. Нагу банально повезло — пусть другие не полагаются на удачу, а сразу настраивают поисковые амулеты на нужные параметры. Ну а затем следует сесть и хорошенько подумать: куда его заведёт эта и последующие находки. Потому как потом, Рошаг был совершенно в этом уверен, будет поздно…

     

    * * *

     

    Загородное поместье третьего секретаря главного городского смотрителя Семи Башен было построено в колониальном стиле, точнее, в том, что ныне принято было считать колониальным. Белый камень, толстые стены, широкие окна, прямоугольная крыша, у входа — колонны. Выглядело не особенно богато, но это только на взгляд Великого мага. Для простого смертного, полжизни проработавшего в скромной чиновничьей должности в столице Истинных магов, это была вопиющая роскошь. Не удивительно, что в конце концов хозяина дома поймали на взяточничестве и без лишней помпы повесили.

    Ситуация насквозь житейская, очевидная для любого… Если только не задумываться о том, что таких продажных чинуш половина гражданской администрации Нолда, но казнили именно этого. Бримс долго боролся с соблазном приказать своим людям достать дело проворовавшегося слуги народа из архива, но осторожность победила. На самом ведь деле не важно, случайно поместье осталось без хозяев или нет, главное, что под ним находится!

    Именно с такими мыслями Магистр Наказующих сначала распутывал паутину сторожевого заклятья на ставшем бесхозным доме, затем открывал магическими отмычками калитку и, наконец, утихомиривал хищные лианы в заброшенном саду. Сейчас был тот самый случай, когда причины не важны — важно следствие. Следствием же смерти чиновника стало появление глубоко под ним бункера льера Виттора.

    — Тьма, и за свою помощь Олег запросил какой-то несчастный костяной посох… — пробормотал льер Бримс, убедившись, что доступные ему сканирующие чары не обнаруживают под землёй на указанной Чимиром глубине никаких инородных объектов. — Обладатель уникального навыка попросил плату уровня чародея первого ранга, каких сотни! Не ценит Олег себя, совсем не ценит… — добавил он с усмешкой.

    Впрочем, мысль наградить молодого чародея сверх запрошенной платы в голову ему так и не пришла. И дело было вовсе не в какой-то скупости или нежелании баловать молодёжь, просто он был слишком сильно сосредоточен на предстоящем действе. При всём своём богатом жизненном опыте, имея на счету десятки убитых врагов, льер Бримс впервые столкнулся с ситуацией, когда ему приходилось готовить страховку на случай предательства некогда близких друзей и соратников. Впервые! И подобный выверт судьбы совсем не прибавлял ему хорошего настроения.

    Зло зыркнув по сторонам, Магистр встал поустойчивее, достал из воздуха посох из золота и гномьей голубой стали — после возвращения из лечебницы он наплевал на свою нелюбовь к личным артефактам, этим "костылям для недомагов", и теперь всюду таскал подходящую "игрушку" — и воткнул его в дёрн под ногами. Адепты Земли таким образом увеличивали свой контакт с родной Стихией, льер Бримс же просто хотел освободить руки. Сосредоточившись, он накрыл ладонями хрустальное навершие посоха и короткими импульсами Силы принялся формировать внутри него необходимое заклинание.

    Подвластные Магистру с рождения Огонь и Воздух создавали силовую основу чар, а освоенные много позже Земля и Вода увеличивали их проникающую способность. Жгучие ленты Тьмы укутывали плетение в отводящий взгляды кокон, крупицы доступного Света добавляли стойкости к вражеским противочарам, а закачанный посредством браслета Чтеца Астрала эфир стал связующим звеном для остальных элементов заклинания. Из рук Магистра выходил настоящий шедевр магического искусства. Предоставь он его формулу Совету Мастеров, и место среди Великих льеру Бримсу было бы обеспечено — если забыть, что соответствующее звание будущий гроза и ужас Нолда получил лет сто назад — и одновременно с этим данное плетение стало бы причиной заключения в темнице. Потому как Магистр Наказующих творил сейчас Запретную волшбу самой высокой пробы. Клейма негде ставить.

    А на закуску, словно Света и Тьмы было недостаточно, Бримс обратился к магии Крови и оцарапал ладонь об острую грань в навершии артефакта. Из открывшейся раны вытекла всего капелька крови, но её хватило, чтобы плетение запульсировало, "задышало" жизнью и полностью впиталось в колдовской инструмент.

    Льер Бримс отступил на пару шагов, встряхнул руками, устало повёл шеей и не без удовлетворения принялся наблюдать за посохом. Облик которого уже начал претерпевать сильные метаморфозы. Сначала он словно бы потёк и очень быстро оплыл, будто свеча, превратившись в неровный бугристый блин с вкраплениями осколков хрусталя. Однако в таком состоянии артефакт оставался недолго, и скоро сменил форму на немного вытянутое, светящееся внутренним светом яйцо. Которое пару мгновений покрасовалось перед своим создателем, а затем беззвучно скрылось под землёй, где невидимое для наблюдателей заскользило к секретному убежищу Архимага.

    — Что ж, надеюсь, ты мне никогда не понадобишься, — мрачно сказал льер Бримс напоследок и, не оглядываясь, развернулся к выходу.

    Хищные лианы за его спиной уже начинали шевелиться, и их ауры обещали "подчистить" магический фон. Хоть этим можно было не заморачиваться. Время слишком ценная штука, чтобы тратить его зря. Особенно если речь идёт о времени Магистра Наказующих Нолда в не самый лучший период его существования. Да, не самый лучший…

     

    Том первый

     

    Тьма против Тьмы

     

    Глава 1

     

    Всю свою жизнь Фердинанд — король Тлантоса, чёрный маг и некромант высшего ранга восхищался упорством и преданностью долгу многих поколений своих предков. Не важно, когда они жили: во времена полумифического Некронда, в эпоху Войны Звёзд, в пору противостояния с империей Заката или в период Войн Падения; главное, что они всегда думали о благополучии своей страны, своей Родины. Тысячелетия сменяли тысячелетия, возникали и разрушались империи, гремели мировые войны и исчезали с лица Торна народы, а их стараниями страна некромантов и чёрных магов продолжала существовать. Несмотря ни на что и вопреки всему!

    Да, ни Некронд, ни Тлантос никогда не играли в мире роль мирового надсмотрщика как Нолд и не лезли в чужую жизнь как Светлые эльфы, не захватывали полсвета как Закатная империя. Нельзя сказать, что не пытались сделать нечто подобное, но толка из этого никогда не выходило. Рано или поздно все усилия шли прахом, враги объединялись и громили обнаглевших чёрных, норовя выжечь источник тёмной "заразы"… Вот только проходило время, и выжившие наследники Некронда выходили из укрытий, схронов и потайных подземелий, чтобы вернуть своему ордену и государству былую силу. Предел живучести тех, кто на ты со смертью, превышает способности рядовых разумных!

    И в таких условиях маги и чародеи былых эпох ухитрялись думать о потомках, сохранять и преумножать для них всё то, что в будущем могло стать основой мощи Тлантоса. Перед одним таким запасником Фердинанд и стоял сейчас вместе со своей свитой, готовясь совершить то, на что не решались сотни и сотни могущественных колдунов до него.

    Старое кладбище в заброшенной лесной деревеньке не использовалось уже пару веков, и по всем канонам тёмной науки оно считалось полностью безопасным для живых. Чтобы поднять местных мертвецов требовались бы усилия десятка некромантов высших рангов и под сотню человеческих жертв. Да и что за неупокоенных они бы создали? Десятка полтора полудохлых зомби, три десятка скелетов — сущая ерунда в сравнении с затраченными силами. Ради такого даже стараться нет смысла.

    Это было очевидно всем, в том числе проверяющим из Объединённого Протектората, которые здесь никогда не появлялись. А зря… Потому как если заглянуть вниз, под покосившиеся надгробия и безымянные холмики, под настоящий саркофаг из толстого слоя гравия и глины, под мелкоячеистую сетку из лунного серебра и многоуровневую систему из отвращающих любую волшбу артефактов, на глубину в десяток саженей, можно обнаружить древнее захоронение тварей и монстров из эпохи Войны Звёзд. Кто они, как выглядели и откуда появились на Горхе, Фердинанд не имел ни малейшего понятия. Ему было достаточно знать, что когда они были живыми, с ними не решались связываться лучшие Погонщики Зверей Перворождённых, а после гибели не рискнули подарить нежизнь сильнейшие некроманты прошлого… Впрочем у последних хватило предусмотрительности не уничтожать останки жутких чудовищ, а сохранить их для более удачливых потомков. Да не просто сохранить, а создать условия, при которых древние костяки не растеряют ни капельки Силы…

    Из разрытой пустой могилы донёсся шорох и наружу выбрался перепачканный в земле Гржак. Могучий чёрный маг, наплевав на собственный статус, спускался по свежевыкопанному лазу к прикрывающему захоронение слою и лично творил необходимые чары Познания. И вот теперь спешил сообщить своему сюзерену добытые сведения.

    Уважая готовность Гржака послужить общему делу, Фердинанд отставил кружку с взваром, с которым он коротал время в ожидании новостей, и милостиво позволил подчинённому отряхнуться от грязи.

    — Ваше величество! Покой мёртвых не был нарушен, и они до сих пор ждут своего часа, чтобы вернуться в наш мир! — объявил Гржак не без торжественности в голосе.

    После того, как он стал свидетелем возрождения Черепа Некронда, и резко вырос в ранге чёрный маг преисполнился к королю и всем его деяниям неподдельного почтения. И теперь при каждом удобном случае норовил это подчеркнуть. Фердинанд такие приступы верноподданческого энтузиазма одобрял, но не забывал простую истину о том, что громче всех кричит здравницы тот, кто собирается воткнуть в спину нож.

     — Уверен? Или может мне отправить вниз кого-то из некромантов? Всё-таки работа с нежитью не совсем твой профиль… — вслух заметил Фердинанд, с трудом сдерживая усмешку.

    Упоминание, так нелюбимых им Повелителей мёртвых заставило Гржака едва заметно поморщиться. Как же, в его способностях усомнились и предложили заменить на труповодов!

    — Мой король, зато я прекрасно работаю с первозданной Силой. Покоящиеся там, — он показал себе под ноги, — источаю Тьму. Причём Тьму голодную, жадную, ждущую шанса вырваться на свободу. Тьму, которая страшит меня столь же сильно, как какого-нибудь горожанина!

    — Ты даже не представляешь, как меня радуют твои слова! — Фердинанд растянул губы в хищной усмешке и неспеша поднялся с походного стулчика.

    Подскочивший слуга тут же подал ему соскользнувший с плечей плащ, но король лишь раздражённо отмахнулся. Сейчас наступал один из тех моментов, ради которых он учился, тренировался, терпел боль, преодолевал страх и ужас. Момент предвкушения будущего триумфа, момент проверки всех его способностей и вызов его мастерству. Потому как сейчас он собирался воззвать к существам, которые для знающих были страшнее самого Мрака. До бытовых ли мелочей ему сейчас?!

    Фердинанда так и подмывало выдернуть из держателя на поясе дремлющий в кровожадном ожидании Череп, но он сдержался. Его час наступит чуть позже, пока же предстояло поработать кое-кому другому. Король повернулся к некромантам из своей свиты и властно приказал:

    — Начинайте!

    В поездку к захоронению наследия предусмотрительных предков он взял с собой минимум сопровождающих. Сотня охраны, десяток магов Тьмы и столько же чародеев Смерти с их "питомцами". В число последних входили сильнейшие твари из тех, кого были способны создавать некроманты и химерологи Тлантоса: вампиры, упыри, Костяные Гончие, Тёмные Косари и Кровавые Молотобойцы. Никаких бестелесных гостей из Астрала и жадных до крови и душ выродков Нижних миров, только обладатели истинной физической мощи и силы. К чему такая разборчивость? А хотя бы на случай ситуаций, подобных нынешней.

    Повелители Смерти исполнили волю своего короля с должной поспешностью. Не прошло и минуты, как подчинённая им нежить разделилась на шесть групп и начала вгрызаться в землю в заранее намеченных точках. Монстры отшвыривали точно пушинки каменные плиты и выворачивали на первый взгляд неподъёмные валуны, они зарывались вглубь со скоростью нескольких бригад землекопов и даже не думали выказывать признаки усталости. Несколько адептов Земли справились бы не хуже, но в каждом направлении магии свои подходы к решению сложных задач.

     Наконец, от каждой из групп копателей, точнее от руководивших процессом некромантов, пришли сообщения о том, что нежить добралась до шести базальтовых восьмигранников, размещённых по границам глиняного саркофага. Все каменные блоки находились именно на тех местах, где им полагалось находиться по замыслу древних создателей захоронения. И это означало, что сложный магический замок на шкатулке Кали, в который собирался забраться Фердинанд, всё ещё работал.

    — Мой черёд, да? — усмехнулся король, глядя на Гржака.

    И едва дождавшись, когда рукотворные монстры покинут раскоп, вытянул Великий артефакт из петли на поясе. Дремавший до сего момента скипетр моментально сбросил дрёму. В глазницах Черепа зажглись хищные огоньки, а все собравшиеся на заброшенном кладбище люди ощутили на плечах незримую тяжесть, а в их ушах зазвучал шёпот тысяч голосов. Шёпот, способный ввергнуть в безумие слабых духом и просто нестойких к внешнему влиянию. Впрочем, в окружении короля таких не было: слабые в Белой Пирамиде не выживали.

    Сам Фердинанд не испытывал ничего кроме восторга от обладания той Силой, что давал ему укрощённый артефакт. Неуча и слабосилка Череп Некронда выпил бы несмотря ни на какие ритуалы и кровавые инициации — как и любой другой сопоставимый по могуществу артефакт — а вот мага высшего ранга он одаривал поистине запредельной властью. И это дарило такие эмоции, какие Фердинанд не испытывал даже в постели ни с одной из своих любовниц.

    Позволив себе пару мгновений насладиться новыми ощущениями, король сосредоточился и словно бы отстранился от всего животного, всего того, что мешает разуму верно мыслить и принимать правильные решения. После чего потянулся сознанием к артефакту. Пришла пора работать.

    Сконцентрировавшись на точке над центром разорённого кладбища, Фердинанд направил в неё Силу Черепа. В воздухе моментально возник небольшой чёрный пульсар, не излучающий, а поглощающий свет. С каждой секундой он рос всё больше и больше, пока не стал диаметром в сажень или полторы. Только тогда сфера прекратила увеличиваться. И повисев в таком виде секунд пять, одним махом сжалась до первоначального размера.

    Своими обострёнными до предела чувствами Фердинанд ощутил восхищение и потрясение колдунов из свиты. Никто, ни один из них не мог добиться подобной плотности энергии Мрака в одной точке. Никогда и ни при каких условиях! И это было ещё одной проверкой предков уровня способностей потомков. Последний уровень защиты для самоуверенных глупцов, дерзнувших замахнуться на невозможное.

    И Фердинанд его прошёл.

    Решительно взмахнув жезлом, король Тлантоса заставил пульсар распасться на шесть фрагментов, которые чёрными ручьями пролились в разрытые нежитью восьмигранники. Камни стремительно наполнились Силой. И едва последняя капля энергии Мрака упала в базальтовый накопитель, как блоки мелко завибрировали, порождая дрожь земли под ногами. Обычным зрением большую часть происходящего не было видно, однако все присутствующие чародеи могли наблюдать, как из шести многогранников побежали дорожки магии, формируя дуги, хорды и ломаные, выстраивая сложную колдовскую фигуру. Гигантский чертёж, накрывавший весь саркофаг, был выполнен в той манере, в которой ныне не работал ни один современный Фердинанду маг. Даже король Западного Кайена, этот выскочка, требующий называть себя Владыкой, и тот по слухам создавал плетения совершенно другого типа.

    В другое время Фердинанд многое бы отдал за то, чтобы хорошенько изучить волшбу далёких предков, но, увы, сейчас перед ним стояла другая задача. Гораздо более важная и… грандиозная.

    Едва чертёж был закончен, и кладбищенская земля задышала первородной Тьмой, пришёл черёд финального штриха в обряде. Король прикрыл глаза, разместил рисунок перед внутренним зрением, погрузил навершие Черепа Некронда в его центр и повернул артефакт точно ключ. Впрочем, ключом он и являлся.

    Магический рисунок в то же мгновение сжался в точку, и древний замок открылся.

    С грохотом и рёвом земная твердь пришла в движение, начав закручиваться по спирали, словно гигантская воронка. Люди поспешно начали отступать подальше от начавшегося локального катаклизма, но дальше пределов кладбища он не распространялся. Мархуз знает, куда девались почва, камни и глина, но очень скоро перед всеми присутствующими открылся огромный котлован, на дне которого обнажились остовы трёх гигантских чудовищ. Их скелеты за прошедшие тысячелетия не рассыпались на части и не потеряли ни единой косточки, а щитки грязно-серой брони до сих пор повторяли форму некогда могучих тел. Но главное не физическая сила, главное та энергия Смерти и жажда крови, которую продолжали излучать проклятые Кали твари. Гржак был прав — Тьмы в этих титанах было столько, что её хватило бы на уничтожение иного города со всеми его обитателями.

    Раньше самыми опасными монстрами на Торне Фердинанд считал драконов и Большого Илима. Да и не мудрено, сложно найти столь же здоровенных, грозных и смертоносных, впечатляющих одним своим обликом… Но на фоне древних тварей меркли даже они.

    Откопанная троица, это наследие седой старины, при жизни больше всего походили на огромных бронированных то ли саблезубых когтистых жаб, то ли не менее саблезубых и когтистых рольтов, а может и на тех, и на других одновременно. Причём действительно огромных: в холке они достигали высоты трёхэтажного дома, а размах гипертрофированных передних конечностей был сравним с размахом крыльев легендарного дракона-лога.

    Полюбовавшись заготовками под своих будущих слуг — а король Тлантоса отказывался воспринимать чудовищ как-то иначе — Фердинанд поднял над головой Череп Некронда и принялся нараспев читать простейшую формулу призыва нежити. Простейшую, но не значит слабую. Выверенные формулировки старого как мир заклинания опутывали любого мертвяка крепчайшими узами, делая невозможным любую попытку неповиновения или бунта. Платой за надёжность всегда были чудовищные траты Силы и запредельные требования по контролю, что серьёзно ограничивало использование данных чар для поднятия по-настоящему могучих существ. До чего дошло, некоторые некроманты начали считать заклинание школярским, игрушкой для начинающих адептов! Но Фердинанд знал истинные возможности данной формулы, а владея Великим артефактом, рассчитывал полностью раскрыть его потенциал.

    И не ошибся.

    Новая плоть на старые кости начала нарастать с лавинообразной скоростью, словно заклинанием пытались поднять обычного мертвяка да вбухали в него чересчур много Силы. Мышцы, жилы, внутренние органы, кожа, даже шерсть — они появлялись будто из воздуха, возвращая монстрам былой облик. Чары вытягивали из Черепа энергию с жадностью оголодавшего вампира, дорвавшегося до крови. Фердинанд даже начал беспокоиться, что что-то пошло не так, но через несколько минут всё закончилось. Тела приобрели законченный вид, и последний импульс магии вдохнул в них подобие жизни.

    Один из ужасов прошлого вернулся на Торн. Древние бег'хеме'оот восстали из мёртвых!

    Подсознательно Фердинанд ожидал, что финальная стадия поднятия чудовищ завершится какой-нибудь демонстрацией животной мощи, вроде истошного рёва, угрожающих поз, магических выбросов, призванной заявить право нечисти на видимый мир вокруг, но реальность оказалась несколько иной. Все три твари оказались гораздо разумнее, чем можно было подумать. Вроде бы только-только разлепили глаза, вдохнули наполненный запахами жизни воздух, вновь ощутили под лапами твердь, как через мгновение они уже знали, кто повинен в их возвращении в реальный мир, договорились о совместной атаке и ударили всей своей первозданной мощью.

    Никто толком и среагировать не успел, как волна Мёртвой Зыби прокатилась по дну котлована, перемахнула через край и захлестнула тлантосцев. Впрочем, если твари собирались нанести людям урон, то они явно выбрали не тот вариант чар. Большей глупости, чем бить солдат и магов Тлантоса заклинаниями из разделов Тьмы, было сложно придумать. Что до Фердинанда, то его больше заставил напрячься сам факт атаки: он ждал подчинения и покорности, но никак не приглашения подраться. И, наверное, именно поэтому едва не прозевал тот момент, когда бег'хеме'оот пошли в рукопашную. Все три бронированные туши внезапно с поразительной ловкостью взмыли в воздух и тяжело приземлились в десятке саженей от короля, попутно поливая всё вокруг потоками яда из раззявленный глоток.

    Чувствуя, как трещит под напором жидкой отравы персональный щит, слыша, как натужно матерятся ближайшие к нему маги во главе с Гржаком, спешно возводящие вокруг своего господина бастионы новых чар, Фердинанд яростно оскалился и указал Великим артефактом на дерзкую нечисть.

    — Отрыжка Орриса, да как вы посмели?! — заорал он, надсаживаясь.

    И направил через жезл всё своё недовольство. Череп повторил его ухмылку, кровожадно клацнул зубами и исторг три силовых жгута, захлестнувшие глотки нежити. Вряд ли из попытки задушить немёртвых мог выйти какой-то толк, однако бег'хеме'оот чары наследия Некронда почему-то впечатлили. Впервые за всё время дико заревев, от чего посуда на столике неподалёку от Фердинанда со звоном полопалась, троица монстров рванула к королю. Точнее, попыталась рвануться. Их мышцы вздулись как канаты, шерсть вздыбилась, передние лапы заскребли с силой табуна лошадей, а аура наполнилась запредельной мощью, но всё бестолку — ни один из них не смог продвинуться ни на пядь. Порождённые Черепом Некронда управляющие жгуты держали монстров крепче цепей.

    Во время особенно могучих рывков Фердинанду, правда, казалось, что ещё немного, и жезл вырвется у него из рук, но обошлось. На этом фоне скоординированный удар концентрированной жутью, призванный размазать короля Тлантоса по лесу, показался комариным укусом, от которого он попросту отмахнулся Черепом.

    — Нарекаю вас Первым, Вторым и Третьим! Падите ниц пред своим господином, дети Мрака! — возвестил Фердинанд с злобной радостью и наложил на пленников формулу подчинения.

    На этот раз всё сработало без сюрпризов. Три заклинания стремительно влились в ауры нежити, оплетя энергетические центры и сковав разумы императивами поведения. И едва силовые жгуты опали, бронированные туши рухнули на землю.

    — Поздравляю ваше величество с очередной блестящей победой! — с поклоном сказал Гржак, опередив в этом остальных членов свиты. И, покосившись на бег'хеме'оот, добавил: — Верю, что впереди их будет ещё больше.

     — Что, ждёшь приказа готовиться к войне с Нолдом? Хочешь отомстить за Гиркал? — не отрывая взгляда от возвышающихся перед ним чудовищ, спросил Фердинанд.

    На что Гржак тихонько вздохнул и осторожно заметил:

    — Было бы неплохо, но… разве после всей этой феерии с выбросами энергии Тьмы и появлением трёх уникальных тварей, у нас есть альтернатива противостоянию с государством Истинных? Такое нельзя не заметить. Как бы Нолд не нагрянул с новым визитом... как в Гиркале.

    — Истинным сейчас не до слежения за нарушениями правил, им бы от собственной грязи отмыться… Поэтому о "визитах" пока можно забыть, — сообщил Фердинанд равнодушно. — Что до нас… По одному желанию армию через океан не перебросишь, тут даже Череп Некронда не помощник. Так что к ним сейчас заглянуть, увы, не получится… — Тут король мрачно ухмыльнулся. — Но как сам понимаешь, у нас под боком есть другой враг, который уже заждался в гости тлантосских солдат.

    Глаза Гржака вспыхнули.

    — МЛ'леур?! — выдохнул он, похоже боясь обмануться.

    И Фердинанд успокаивающе кивнул.

    — Пора выгнать длинноухих с земли наших предков. Что-то они загостились!..

     

    * * *

     

    Подготовку к полномасштабной войне Тлантос вёл уже давно, с того самого дня, как Чашу накрыла каменная плита, и особый ритуал запустил процесс создания Черепа Некронда. Проводились учения, в армию шли поставки новых амулетов, некроманты тайно готовили запасники с ожидающей приказа нежитью, демонологии налаживали контакты с представителями иных планов, а химерологи подгадывали циклы роста своих питомцев к назначенному королём сроку. Все ждали войны, но никто не верил в её начало. Слишком затянулся период мира, слишком многое позволялось Объединённому Протекторату, чтобы кто-то всерьёз поверил в саму возможность того, что король рискнёт пойти против воли мировых надсмотрщиков. И даже постоянные пограничные стычки с МЛ'леур на настроения в стране почти не влияли. Тлантосцы привыкли терпеть национальное унижение, ненавидеть своих угнетателей как из стана людей, так и из стана Длинноухих, и слепо ждать лучших времён, идя по стопам предков. Разгром Гиркала всех лишь укрепил во мнении, что грядущие кровавые битвы — это фикция, страшилка для "цивилизованных" хозяев Торна, призванная помочь добиться лишних преференций в каких-нибудь переговорах.

     Однако, Фердинанд будущее Тлантоса видел совершенно иным, и готовился к настоящей войне. К той войне, которую в иных мирах принято называть войной на уничтожение. Владеть Черепом Некронда и не попробовать решить многовековую проблему соседства с исконными врагами своих подданных, король просто не мог.

    И пусть тёмные эльфы наверняка понимали, кто наиболее вероятный кандидат для нападения создаваемой армии, это никак не могло повлиять не неизбежность будущего конфликта. Тлантос приближался к пику своей силы, и пропустить такой шанс было бы преступлением перед предками. Именно поэтому легионеры покидали привычные казармы и собирались в полевых лагерях вдоль северной границы, на дорогах появились многочисленные обозы, перевозящие разобранные боевые машины и полковую артиллерию, маги освежали в памяти боевые заклятия и отправлялись в места дислокации своих подразделений, а погонщики перегоняли монстров и чудовищ на новые лежбища.

    Столь масштабные перемещения войск буквально вопили о близости сроков начала войны, и разведке МЛ'леур оставалось лишь гадать о направлении главного удара. Чтобы облегчить им работу Фердинанд даже направил Первого и Второго в две крепостицы на северо-западе, и, судя по докладам пограничников, бег'хеме'оот таки заставил Тёмных начать перегруппировку войск.

    Вот только не чудовища были теперь главной силой Тлантоса. И стратегия противостояния с МЛ'леур была несколько сложнее, чем банальное наступление гигантскими армиями. То, что задумал Фердинанд, больше пристало самим эльфам Ночи, чем их смертным соседям. Но кто сказал, будто нельзя учиться у злейших врагов?

    Король Тлантоса в сопровождении Третьего, трёхсот солдат, полусотни магов и обоза с только-только прибывшими от кланов Орлиной гряды големами — о том, чего стоило выкупить боевые механизмы у коротышек даже вспоминать не хотелось — пересёк границу с лесом ночных эльфов на северо-западе страны, почти у самого побережья Тёмного океана. Приложив максимум усилий для того, чтобы ни одна из сторожевых систем МЛ'леур не сообщила своим создателям о наглых нарушителях, благо последняя модификация Вуали Тьмы, завязанная на Силу Черепа Некронда, позволяла и не такое. И раз на тлантосцев никто не спешил нападать, им это удалось.

    На случай неудачи, с моря отряд был готов поддержать огнём единственный уцелевший броненосец гномьей постройки, но это был именно что крайний случсай. Исход предстоящей операции целиком зависел от действий на суше, вмешательство флота означало крах всех планов, и думать о таком никому не хотелось.

    — Мой король, мы на месте! Святилище МЛ'леур вон за тем холмом, — доложил вернувшийся из разведки Гржак, едва отряд после изнурительного марша спустился в небольшую балку и встал на отдых.

    В этой вылазке, призванной заложить первый камень в фундамент будущей победы над Длинноухими, Фердинанда сопровождали лучшие бойцы и чародеи, и высокоранговые колдуны в роли простых лазутчиков уже никого не удивляли.

    — Охрана? — уточнил король, устало поводя плечами.

    Основная нагрузка по поддержки Вуали лежала на Великом артефакте, однако Фердинанд всё равно чувствовал себя как раздавленный друлл.

    — Как обычно, два десятка служителей и сотня гвардейцев, — пожал плечами Гржак.

    Фердинанд вздохнул и придирчиво проверил, насколько хорошо прикрывают чары его солдат, особое внимание уделив бег'хем'оот.

    — А ещё прорва механических и колдовских ловушек и располагающийся совсем рядом выход с Лесных троп… — скривился он.

    — Было бы странно ожидать, ваше величество что МЛ'леур оставят вблизи от наших границ без защиты источник Силы, да ещё такой молодой, — заметил Гржак.

    Фердинанд на это лишь кивнул. Действительно, было бы странно… Не секрет, что эльфы платят за своё могущество и бессмертие зависимостью от источников магии. Светлые для этого высаживают меллорны, Тёмные же строят особого рода сооружения, привязанные к тем или иным Стихиям. И ждут, ждут столетиями, когда чародейский механизм заработает на полную мощь, даруя хозяевам океаны энергии. Именно с появлением новых источников связано расширение границ эльфийских лесов, всплески рождаемости и прорывы в колдовской науке Длинноухих.

    Данный конкретный канал в мир чистой Силы появился на границе с Тлантосом сотню лет назад и пока не успел должным образом окрепнуть. Ещё пара веков, и северные провинции государства некромантов начали бы поглощать джунгли, а в небольших и безопасных рощицах открылись бы Лесные тропы… Однако пока источник был слаб и уязвим для вмешательств вражеских чародеев, чем Фердинанд и планировал воспользоваться.

    — Ладно, работаем по плану, — объявил он. — Начали!

    Наступал ключевой момент задуманной операции. И именно сейчас должно было решиться: окажется ли источник Силы МЛ'леур в руках короля Тлантоса или ему придётся постыдно отступить, так и не попробовав откусить этот манящий кусок…

    Главная сложность атаки на святилище с источником крылась в поясе ловушек, призванных задержать или вовсе уничтожить любого врага, покусившегося на святыню Тёмных. И пройти его мог лишь МЛ'леур — маги эльфов Ночи слишком ценили жизни своих сородичей, чтобы создавать более избирательную защиту. Светлых и прочих разумных колдовские капканы остановят, а со своими и охрана разберётся.

    И вот теперь этой уязвимостью планировал воспользоваться Фердинанд. В Тлантосе за время противостояния с МЛ'леур появилось немало полукровок, и, что характерно, к своим длинноухим родителям они совершенно не пылали любовью. Если же добавить к этому особую обработку королевскими магами-менталистами, то нет ничего удивительного в том, что король смог привлечь к себе на службу десятки фанатиков, жаждущих положить жизни на алтарь войны с бессмертными кровными родственниками.

    Пока Фердинанд предавался размышлениям, обслуга уже распаковала ящики с лишёнными движителей гномьими големами, маги Тьмы закончили чертить фигуры-ограничители, а маги Смерти раздали одурманенным полукровкам последние порции дурманящего зелья и с оголёнными хх'рагисами встали рядом.

    Солировал в обряде Гржак. Доказывая, что он не зря получил свой ранг, демонолог принялся мастерски создавать плетение, призванное связать души полукровок с мёртвым железом. Его поддерживали другие адепты Тьмы, гася остаточные эманации чар, и некроманты, дополняющие сложное заклинание элементами на базе Смерти. Общая конструкция получалась тяжеловесной на вид, но надёжной и устойчивой к внешним воздействиям. Когда же фанатики тихо забормотали гимны во славу вечного Тлантоса и проклятия его врагам, творение Гржака мгновенно отозвалось на их эмоции и присосалось точно пиявка к аурам. Сначала к внешнему контуру, а затем погружаясь всё глубже и глубже, к самому ядру личности.

    Конечности големов, похожих на многоруких, иногда многогоногих, приземистых рыцарей, вооружённых огромными секирами, дрогнули, но до полноценного оживления было ещё далеко. В этот момент к обряду подключился Фердинанд, начав вливать в плетение потребную Силу и с помощью Черепа буквально вколачивать необходимые опорные точки, якоря и скрепы в металлические тела. Всех механических воинов охватила мелкая дрожь, повторяя те конвульсии, что били полукровок, заклинание же Гржака окончательно превратилось даже не в пиявку, а в перекачивающего жизненную силу гигантского спрута.

    Так продолжалось десяток-другой секунд, пока не наступил миг, очевидный каждому магу, когда в ритуале следовало ставить точку, миг, когда любое промедление могло не усилить големов, а только лишь ослабить. Некроманты, словно куклы на верёвочках, синхронно взмахнули хх'рагисами, и жизни фанатиков оборвались. Плетение Гржака последний раз сыто содрогнулось, поглощая посмертный выброс жизненной энергии, и распалось на несколько дымчато-серых лент, втянувшихся в грудину каждому голему.

    — Сделано! — выдохнул Гржак, устало опустив руки и не без гордости покосившись на короля.

    Ему вторили остальные чародеи, для которых данный обряд не был особо сложным, но утомительным чисто физически. Только Фердинанд не испытывал никакой слабости, хотя именно на нём лежала энергетическое наполнение движителей механических солдат. Великий артефакт подпитывал своего создателя лучше любого накопителя или восстанавливающего ритуала.

    Наконец, Фердинанд перевёл взгляд на големов и удовлетворённо засмеялся. Рождённые в подгорных кузнях механизмы перестали напоминать металлические статуи и теперь буквально дышали жизнью. Грозной, призванной нести в мир одну только гибель, но жизнью. В прорезях шлемов горели кроваво-красные огоньки, статичные позы теперь смахивали на боевые стойки, а по определению неживые тела закутались в тёмную ауру. В общем-то ничем не примечательные механические бойцы, по большинству параметров уступающие творениям нолдских артефакторов — чего бы там при этом не думали сами коротышки — превратились в нечто пугающее, демоноподобное. У короля Тлантоса даже мелькнуло сожаление, что они не вселили в големов вместо полукровок настоящих обитателей иных планов.

    — Не нужны вы были бы именно в таком виде, каких воинов из вас можно было бы сделать… — не выдержал он. — А если бы гномы не пожадничали и вместо тридцати выслали бы пятьдесят машин, как я предлагал, то таким отрядом можно было бы крепости брать и небольшие города захватывать!

    Ещё раз покачав головой и очистив разум от лишних мыслей, правитель Тлантоса вернул жезл на пояс и знаками приказал Гржаку, чтобы тот принимал командование на себя. Всё-таки приведённых в земли МЛ'леур сил достаточно для штурма и гораздо более защищённых мест, чем это мархузово святилище, а значит, участие короля в бою точно не требуется… Тем более, что ему и так есть чем заняться: ведь без Великого артефакта Лесные тропы не закрыть.

    …Как и предполагалось по плану, на заполненное колдовскими западнями и капканами поле первыми вышли големы. Тёмная ночь и Вуаль Тьмы вместе полностью скрыли их от взглядов наблюдателей, и механические воины, выстроившись клином и не разбирая дороги, направились прямиком в сторону святилища. Благодаря магии металлические ноги беззвучно шагали по земле, и, что самое главное, ни одна из ловушек не сработала. Чародеи Фердинанда не ошиблись, и големы, с вселёнными в них душами полукровок, воспринимались магией МЛ'леур как полноценные эльфы Ночи. Даже когда идущие в последнем ряду машины принялись уничтожать специально подготовленными инструментами обнаруженные сюрпризы от Тёмных, расчищая безопасный проход, сторожевая сеть всё равно осталась безучастной.

    Губы короля сами собой растянулись в торжествующей усмешке, а краем глаза он заметил такие же усмешки на лицах Гржака и прочих чародеев. Получилось, клянусь Древними, получилось!!

    Тем временем отряд големов уже почти вплотную приблизился к святилищу, на расчищенную ими тропу выскочил Третий, и Гржак приготовился вслед за ним вывести магов и воинов Тлантоса. И именно в этот момент МЛ'леур заметили неладное. Над центром святилища вспыхнул рукотворный тасс, заливший всё вокруг колдовским светом и разорвавший в клочья Вуаль Тьмы, а на пути големов выстроилась цепочка длинноухих бойцов. Навстречу механическим воинам полетели пульсары, стрелы Эльронда и Копья Воды, потянулись Лучи Силы. Одушевлённые машины мгновенно окутались сферами Щитов и ответили молниями, кислотными снарядами и выстрелами из наплечных метателей.

    Таиться больше не имело смысла. Фердинанд опять взялся за жезл и выстрелил в небо заранее заготовленным плетением, которое моментально развернулось в гигантскую, в несколько вёрст диаметром, паутину, накрывшую источник магии МЛ'леур и его окрестности пеленой искажений. Теперь если расчёты верны, то в ближайший час-полтора эльфы Ночи не смогут не только обратиться за помощью, но и открыть Лесные тропы.

    Сразу же возникло ощущение, что тонкие планы от реального мира отделило нечто вроде гигантской подушки. На обычные чары подобное не действовало, а вот чтобы пробиться в Астрал теперь требовался особый талант и недюжинные усилия. И если среди охраны святилища нет варрека, то о внезапном появлении здесь элитных бойцов МЛ'леур можно не волноваться…

    Словно в насмешку над подобными мыслями, немного расслабившегося Фердинанда тряхнул магический разряд — отголоски того удара, который нанёс по астральному барьеру неизвестный враг. Если бы король Тлантоса создавал глушащее МЛ'леур плетение без поддержки Великого артефакта, то на этом его история бы и закончилась: большую часть вражеской волшбы принял на себя жезл. И от понимания данного факта Фердинанд пришёл в неприкрытую ярость.

    — Кто это у нас тут такой шустрый?! — прорычал он, закрывая глаза и мысленно сосредотачиваясь на навершии Черепа Некронда.

    Впрочем, вопрос был риторический. У эльфов Ночи есть только одна категория магов, столь одарённых, умелых и могучих, что их уместно сравнивать даже не с Истинными Нолда, а с легендарными Древними.

    Проклятый варрек, чего ты здесь забыл-то?! Так и подмывало шарахнуть по позиции врага каким-нибудь площадным заклинанием, вроде Проклятия Кали или Гнева Орриса, но останавливало опасение ненароком повредить источник Силы… Что ж, значит, придётся сыграть на поле Тёмного.

    Внимание невесомо скользило по сетке развёрнутого заклинания, ища следы воздействия неизвестного чародея. Удар сердца, ещё один… Попался! Перед внутренним взором Фердинанда возникло стремительно истаивающее облачко энергии, освободившейся после распада вражеского заклинания. Так и напрашивалась идея пройтись по силовому каналу до самого варрека, благо Череп позволял и не такое, но король решил поступить хитрее. Зацепив ошивающуюся в соседнем слое Астрала примитивную сущность, он придал ей свой облик, накинул ложную ауру, и уже эту обманку поместил в устье чужого энергоканала.

    Проигнорировать такое не смог бы ни один сведущий чародей. Да и как иначе, если враг сам подставляется под твою волшбу, даже заклинание создавать не надо, достаточно атаковать сырой Силой, и она сама примет какую-нибудь разрушительную форму. Варрек не стал исключением, и обманка Фердинанда в ту же секунду исчезла во вспышке огненного проклятья.

    Только порадоваться успеху он не успел. Хитрость позволила королю Тлантоса точно определить местоположение противника и накрыть его Тёмной Вьюгой. И если обычный вариант данного заклинания просто снёс бы защиту варрека, то при поддержке всей мощи Черепа Некронда, оно в клочья разорвало душу и тело чародея МЛ'леур.

    — Это было до обидного легко! — фыркнул Фердинанд, прерывая транс и открывая глаза.

    Победа над варреком его взбодрила и подняла настроение. Отпали последние сомнения в способности захватить источник…

    Пока он сражался в дуэли, на поле боя произошли некоторые изменения. Големы, невзирая на сопротивление МЛ'леур, полностью пересекли поле с ловушками и схватились с Тёмными в рукопашную у самого святилища. На этом, правда, их успехи закончились. Оплавленные остовы четырёх машин остались на поле, а ещё две, разорванных взрывом на части, валялись уже непосредственно на площадке перед входом. Потери МЛ'леур оценить никак не получалось, но судя по тому, как интенсивно они обстреливали механических воинов из артефактных луков и забрасывали заклинаниями, были они небольшими.

    Неожиданный сюрприз принёс Третий. По непонятной причине восставшая из глубины веков тварь вместо того, чтобы наброситься на врага, замерла в десяти саженях от места битвы и, натужно ревя, пыталась продавить невидимую преграду. И вот ведь какое дело: природу этой самой преграды понять никак не получалось, потому как колдовское зрение Фердинанда её попросту не видело. Похоже, что за прошедшие с момента гибели последнего бег'хем'оот тысячелетия, МЛ'леур ничего не забыли, и всё так же продолжали закладывать защиту от древних врагов во все важные постройки.

    — Дерьмо тарка, куда Гржак смотрит?! — выкрикнул король, бешено раздувая ноздри. — Мне что, снова придётся в бой лезть?!

    Однако, как скоро выяснилось, на демонолога он ругался зря. Тот своё дело знал, и безучастно наблюдать за тем, как буксует прекрасно продуманный план штурма, не собирался. Пока големы связывали боем МЛ'леур, он за спиной Третьего и под прикрытием "коробочки" из обычных солдат сформировал из магов Средний Круг и принялся спешно прощупывать подступы к святилищу чарами Познания.

    Но всё требовало времени. И прежде, чем удалось найти причину загадочного поведения бег'хем'оот, они потеряли ещё троих големов. И тот факт, что на глазах у Фердинанда сразу десяток эльфов Ночи погиб от секир и чародейских ударов, совсем не радовал.

    Наконец, со стороны тлантосских магов в сторону входа в святилище протянулся луч заклинания, необычного серо-розового оттенка, и колдовское чутьё короля позволило ощутить, как пространство сначала содрогнулось, затем, неуловимо изменилось, и… битва превратилась в избиение.

    Едва осознав исчезновение мешающей ему преграды, Третий победно заревел и рванул навстречу МЛ'леур. По пути стоптав двух големов, монстр принялся уничтожать грозных эльфов Ночи, словно мархуз диких шуш. Одного за другим, используя для этого весь арсенал доступных ему средств — начиная от зубов с когтями и заканчивая ударами дикой магии. Он словно доказывал всем и вся, что не зря когда-то считался грозой Горха. Будь здесь варрек, да не один, а в компании нескольких своих коллег, Длинноухие быть может что-то и смогли противопоставить бег'хем'оот, но Идущих путём Древних среди охраны не осталось. И очень скоро источник Силы остался беззащитен.

    Пока Третий терзал тела эльфов, уцелевшие големы не спеша взяли в кольцо захваченную святыню Тёмных эльфов, а маги под прикрытием солдат принялись проверять располагающиеся рядом казармы и административные здания. Внутрь святилища — выглядевшего как большого размера купол из белого камня, опирающийся кольцо из стен — никто не заходил. То было право короля, и только его одного!

    — Ваше величество, святилище Длинноухих захвачено! — С этими словами встретил правителя Тлантоса Гржак, едва король приблизился к входу. — Источник ждёт вас.

    Как-то реагировать на сказанное Фердинанд не захотел и молча проследовал внутрь строения. Позже он найдёт как выразить своё неудовольствие потерявшему стольких големов и поздно взломавшему защиту демонологу — и плевать, что он сам на его месте не смог бы действовать лучше — но пока им следовало закончить главное дело. Тем более, что короля не оставляло ощущение, что МЛ'леур заподозрили неладное и уже начали прощупывать его астральный барьер…

     В святилище оказалось неожиданно светло и красиво. Главный и единственный зал, благодаря хитрой системе зеркал, словно купался в лучах тасса, а полированный белый мрамор, пошедший на отделку внутреннего убранства, лишь усиливал этот эффект. Фердинанду даже показалось на миг, что он вернулся в Пирамиду Талака — белое сердце своего тёмного королевства. Похоже МЛ'леур тоже обожали нарушать рамки и правила, куда их загоняла чужая молва.

    Впрочем, такие мысли ничуть не помешали королю найти взглядом в центре зала бассейн с водой — святилище как оказалось было посвящено Стихии Воды — и по-хозяйски зашагать в его сторону.

    Издали бассейн воспринимался как деталь интерьера, но чем ближе Фердинанд оказывался, тем сильнее ощущалась чужая холодная и сырая Сила. Обычным зрением он всё так же видел неглубокую чашу с прозрачной водой и бортиком по колено, но перед внутренним оком раскрывалась совсем иная картина. Где в центре зала бил фонтан энергии, а та утекла по иномирным каналам и акведукам куда-то в центр страны эльфов Ночи. И почему-то не проходила уверенность, что Фердинанд стоит не в каменном здании, а в диком лесу на берегу тихого омута, который манит и манит нырнуть в самую глубину…

    Стряхнув наваждение, навеянное близостью к источнику Силы, Фердинанд сделал последний решительный шаг и погрузил навершие Черепа Некронда в воду. Остальное Великий артефакт сделал сам. Король физически ощутил, как вытекает из жезла тёмная энергия, как в уязвимое к внешнему воздействию сердце источника проникает скверна злых и коварных чар… Наверное, Фердинанд всё-таки впал в некое подобие транса, потому как спустя некоторое время вдруг понял, что жезл давно уже не исторгает никакую волшбу, а он сам просто смотрит остановившимся взглядом в точку у себя под ногами.

    — Получилось! — вдруг услышал Фердинанд потрясённое.

    И окончательно очнувшись, огляделся.

    Что ж, Гржак не ошибся, и у него действительно получилось. Молодой источник Силы МЛ'леур принял волшбу Великого артефакта и начал перерождаться в нечто иное, чуждое не только для эльфов Ночи, но и для их подлой магии. И если в энергетическом плане начавшиеся процессы так просто было не описать, то внешне всё выглядело достаточно ясно и понятно. Камень бассейна трескался и крошился, вода же темнела и затягивалась грязно-зелёной плёнкой, превращаясь то ли в подобие заросшего пруда, то ли в маленькое болото. А над самой его поверхностью медленно, но неотвратимо разгоралось Пламя Скверны.

    То, ради чего была затеяна вся эта операция, случилось. В единой сети из силовых линий МЛ'леур, пронизывающей всю их страну, возникло нечто вроде разрыва в Нижние миры, откуда теперь ежесекундно выбрасывались потоки заразы. И если дать время, то перерождённый источник всё дальше и дальше начнёт распространять своё влияние, разрушая Лесные пути, отравляя поганые джунгли и вызывая болезни у самих эльфов Ночи.

    Диверсия Тлантоса грозила государству Длинноухих столь серьёзными последствиями, что не все из них можно было даже предсказать, а потому Фердинанд не сомневался: МЛ'леур не оставят новую угрозу без внимания и выделят для возвращения источника немалые силы. Что, в свою очередь, обещало ослабить линию фронта… В общем, как ни крути, а Тлантос в любом случае оставался в выигрыше. Ну а чтобы окончательно закрепить успех, король собирался оставить для Перворождённых ублюдков сюрприз. Бег'хем'оот в роли хранителя источника их точно порадует…

    И Фердинанд, не удержавшись, многообещающе захохотал.

     

    Глава 2

     

    К'ирсан Кайфат, король Западного Кайена, Зарока и Саурмы, маг и воин, сидел на вершине того самого холма, где относительно недавно дал бой драконам, смотрел на Старый Гиварт и предавался чёрной меланхолии.

    Такие моменты бывают у всех, даже у самых сильных, не страшащихся никаких жизненных невзгод. Причём случаются они совершенно неожиданно. Вроде бы только что ты смело смотрел в будущее, боролся, сражался, преодолевал и превозмогал, не позволял себе ни минуты отдыха, а потом вдруг раз, и достиг какой-то точки, после которой внезапно пропало всякое желание не то что продолжать идти вперёд, а хотя бы радоваться достигнутому.

    Именно такое настроение сейчас и было у К'ирсана, вынудив его бросить все дела и выехать в пригород, чтобы вдали от дворцовой суеты с мрачным видом мысленно перебирать всё достигнутое за прошедший год.

    И ведь текущая ситуация вроде бы не давала по настоящему серьёзных поводов для расстройства. Жив, здоров, крепко сидит на троне и даже потихоньку распространяет свою власть на новые земли. Вон, даже к списку титулов добавил "король Саурмы"… Законных прав на него, правда, нет — если не считать право сильного, всё-таки он захватил весь юг страны — но и оспорить его кроме Дарга тоже некому. Эльфы посредством бывшего хозяина К'ирсана уничтожили весь королевский род, и теперь сын Сохога так же претендовал на звание властителя Саурмы.

    С присоединением новых земель к северу от Западного Кайена страна выросла вдвое. И что самое важное, произошло всё относительно безболезненно и беспроблемно. Аккуратные действия солдат генерала Киора, который за время этой кампании полностью вернул доверие К'ирсана, качественная работа миссионеров Гарука и пропагандистов Мигуля, плюс резко возросшее качество жизни позволили не только не настроить против себя население, но и весьма быстро привлечь его на свою сторону. Аристократия, правда, пыталась сопротивляться, но тут механизм уже был отработан. Наиболее враждебно настроенные либо погибли в ходе штурма их поместий от мечей Шипов, либо тихо отправились к предкам от рук убийц из клана Серебряной луны. Сомневающиеся же получили гарантии сохранения своих прав и приравнены к дворянству новой империи, что разом избавило их от необходимости драться с новой властью.

     В итоге, Кайфат получил не разорённые территории, населённые мятежниками, а пусть бедные и требующие поддержки, но всё же мирные новые провинции. Ну а чтобы так оставалось и впредь, безопасность и спокойствие свежеиспечённых подданных теперь была призвана обеспечивать только-только созданная Северная армия. В её состав вошла пехота генерала Киора, часть Шипов, дворянская кавалерия и две трети всей артефактной артиллерии, а во главе встал Тёрн грасс Согнар. Армия ещё была в стадии формирования, но в скором будущем обещала стать грозной силой, надёжно защищающей северные рубежи государства от притязаний Дарга. В том, что новые столкновения со стремительно крепнущим соседом неизбежны, никто даже не сомневался.

    Увы, в Харне всё складывалось далеко не столь удачно…

    Как ни старался Храбр грасс Яро — теперь уже главнокомандующий так же свежесозданной Южной армии, в которую вошла большая часть Шипов, кавалерия, воины Ордена и наёмники орки — старался как мог, но быстро победить Харн и закончить войну никак не получалось. Зеленошкурые бойцы, всё ещё составляющие основную ударную силу, воевали прекрасно, однако и противостояли им не какие-то дикари, а регулярные войска. Причём принадлежали они далеко не самому слабому государству Сардуора.

    Злой и раздосадованный Храбр постоянно требовал от К'ирсана Огнеград, желая повторить успех с разгром легионеров Молвади грасс Дуго. И даже какое-то количество этих артефактов его войска получили, но потребного эффекта достичь не получилось. Во-первых, Огнеграда было мало, и в ожидании нападения эльфов Кайфат предпочитал снабжать им спешно формируемую Северную армию. А во-вторых, сами харнцы с первого раза "распробовали" вкус поражения и выработали стратегию противодействия — ну или им помогли выработать советники от Объединённого Протектората, не важно. Следуя которой, армия Харна старалась избегать крупных битв, постоянно маневрировала и нападала лишь на мелкие отряды.

    Как результат, силы К'ирсана таяли, а достичь удалось не так много, как хотелось. На юге войска вышли к реке Дварбен и остановились, на востоке же наступление увязло в борьбе с мелкими отрядами бойцов Особого королевского легиона и теми, кто пошёл по их стопам. На фоне же до сих пор сохранившего боеспособность костяка армии Харна, продолжение движения вглубь территории противника к Ког Харну грозило разрывом линий снабжения и последующим окружением Южной армии.

    Вот и получалось, что Храбру удалось занять треть страны, но до победы было по-прежнему далеко. И если всё оставить как есть, то война обещала затянуться ещё на несколько лет.

    К'ирсан Кайфат поначалу всё порывался отправиться к своим бойцам, чтобы лично попытаться исправить ситуацию, но управление разросшимся государством и навалившиеся дела требовали не меньшего внимания, а потому войну пришлось оставить другим. Во всяком случае пока.

    Сначала следовало очистить новые земли от культистов: пользуясь сумятицей и военной разрухой последователи Спящих успели набрать немалую силу. Даже под крылышком Мишико они чувствовали себя далеко не так вольготно, как в некоторых районах Саурмы и Зарока в период безвластия. Если же учесть, что наличие в рядах культистов нагов стало с некоторых пор обыденностью, то нет ничего удивительного в том, что для разорения одного ковена потребовалось привлекать помимо магов Корпуса, ещё и бойцов Южной армии с батареей тяжёлых метателей.

    Тогда особенно отличился Канд, командовавший чародеями. И ладно бы бывший ученик просто тактически грамотно, без ошибок провёл операцию. Сам под удар не подставился и других не подставил… Так нет, он ещё ухитрился и жертв для готовящегося служителями Бездны ритуала освободить, а среди них аж трое носителей Древней крови обнаружилось. Словно талант у него такой — находить будущих адептов Древней магии.

    На текущий момент люди Чиро продолжали искать выходы на другие группы продавшихся Спящим, но основная угроза уже была устранена, и К'ирсан мог сосредоточить внимание Королевского совета на других задачах.

    То же устранение последствия нападения драконов на город — тварей хоть и удалось остановить, но урон столице всё равно был немалый. Или восстановление системы противовоздушной обороны, почти целиком разрушенной после первого же боя. А ведь налёт принёс не только разрушения, но и немалый прибыток. Сокровищница и хранилища алхимических зелий оказались забиты под завязку ценными ингредиентами, извлечёнными из тел крылатых ящеров. Их было настолько много, появилась реальная возможность сильно поднять уровень гильдии алхимиков — требовалось лишь обеспечить государственную поддержку.

    Не стоило забывать и о продолжающейся в стране реформы по замещению золотых фарлонгов бумажными, о требующем неусыпного внимания Корпусе, сельском хозяйстве, стремительно развивающейся пусть кустарной, но промышленности, о внутренней и внешней политике, о друзьях и врагах… В общем, забот хватало, но то были привычные заботы. Мысли и чувства К'ирсана занимало совсем другое. Неожиданно для себя он стал отцом, и этот факт до сих пор никак не мог уложиться у него в голове. Потому как он привык — несмотря ни на что! — ощущать себя одиночкой. Этаким странствующим воином-мархузом, ведущим свою войну с не дающими покоя врагами. Да, были доверившиеся ему люди и нелюди, были преданные соратники и целая страна за спиной, но глубоко в душе он продолжал считать себя именно одиночкой, который если вдруг станет совсем тяжело, всегда сможет бросить всё и сбежать, укрыться в какой-нибудь дыре и начать жизнь с чистого листа… Но как быть, если у тебя появился сын… сыновья?! Как можно действовать без оглядки на кого бы то ни было, рискуя лишь своей шкурой, если после смерти — внезапной или не очень — по твоим долгам придётся платить твоим же детям?!

    Именно эти мысли и были, по большому счёту, причиной внезапно накатившей меланхолии К'ирсана, и именно они заставляли иначе смотреть на свою жизнь и на свои решения, именно они заставляли размещать за спиной тот барьер, за который Кайфат уже не мог заступать.

    Впрочем, глубоко внутри Кайфат не сомневался, что справится и с новыми сложностями. Что все эти рефлексии, не более чем мгновение слабости утомлённого бесконечными нагрузками тела. И что сейчас он встряхнётся и снова погрузится в дела и заботы воюющего со всем белым светом грозного короля…

    — Владыка, вы распорядились сообщить вам о прибытии посланника МЛ'леур. — К К'ирсану с поклоном подошёл один из недавно появившихся у него секретарей.

    — Пусть поднимается, — кивнул Кайфат, моментально выныривая из пучины плохого настроения. Слов помощника оказалось достаточно, чтобы эмоции были отодвинуты, уступив место холодному разуму.

    …За последнее время это был уже далеко не первый визит Тёмных эльфов, и его цель все знали заранее. МЛ'леур приехали торговаться. Но не из-за презренного металла или цветных побрякушек — до такого гордые бессмертные никогда бы не опустились — их интересовали главные сокровища всех миров, знания. Причём не абы какие, а строго конкретные: вот уже год гости с Горха пытались купить у К'ирсана заклинание Выдох Вечности, с каждой встречей делая всё более и более ценные предложения. Кайфат же, после сражения на Юрговом поле несколько разочаровавшийся в этом плетении, саму идею его продать больше категорически не отвергал, но и на цену эльфов Ночи соглашаться не спешил. Выдерживал паузу, порой подбрасывая партнёрам совсем уж неприемлемые для них условия.

    Эта встреча обещала быть последней. И для пущего эффекта, К'ирсан решил провести её на месте боёв с драконами. Выдох Вечности он здесь, конечно, не применял, но до сих пор видимые следы использования других чар должны были создать благоприятный фон для переговоров.

    Однако, Тёмные смогли его удивить. На аудиенцию к нему прибыл не старый знакомый Минош и не кто-то из его коллег варреков, а совершенно незнакомый эльф. Обычный Тёмный, явно даже не помышляющий о выборе Пути Древних, и потому лишённый их привычного гонора. Самую малость.

    — Приветствую короля смертных, Владыку К'ирсана Кайфата от лица народа МЛ'леур, — сообщил только-только поднявшийся на вершину и миновавший кольцо охраны Тёмный. — Меня зовут Корхил Дуархен, и я обладаю правом принятия решений в этой…

    — Ваш правитель направил на переговоры со мной слабого мага? — резко оборвал Длинноухого К'ирсан, сознательно раскачивая обстановку.

    Внешне эльф никак не прореагировал, но тонкие тела исказила злость. Заметивший это Кайфат довольно улыбнулся.

     — Сильные не справились, ваше величество. Настало время тех, кому личное могущество не застилает разум, — ответил Дуархен с каменным выражением лица и, добавив в голос пафоса, продолжил: — Я готов вам сообщить, что взамен на Выдох Вечности МЛ'леур готовы выполнить все ваши условия… Но это последнее предложение!

    К'ирсан усмехнулся и принялся медленно поглаживать задремавшего на плече Руала. Со стороны этот жест выглядел как ласка питомца, но для тех, кто знал, сколь смертоносное существо ходило в любимцах у короля, он больше походил на отвлечённую игру с остро заточенным клинком. Не угроза, но предупреждение.

     — Надо же, последнее предложение… И в чём конкретно оно заключается, а то мы так долго торгуемся, что я уже начал путаться, — сообщил он, старательно демонстрируя сколь сильно увлечён своим занятием.

    Прыгун от такого внимания млел, а вот МЛ'леур едва сдерживал ярость.

    — Мы передаём вам все выкладки и расчёты по ритуалу Единения со Стихией школы Воды и Крови, раскрываем некоторые интересующие вас подробности ритуала перехода на уровень Носителя Скрытого, и делимся десятью новыми заклинаниями для магов четвёртого и третьего уровня по классификации Нолда, — выдал после некоторой паузы МЛ'леур и, снова замолчав на мгновение, продолжил: — Ну и, наконец, зная ваш особый интерес к магии пространства, к озвученному списку прилагаем материалы по созданию Лесных Путей и всё, что нам известно об уровне развития данного искусства у Нолда… Повторюсь, и это последнее наше слово!

    — Да-да, уже слышал, — хмыкнул К'ирсан. Выпустил Руала в траву и, вперив тяжёлый взгляд в лицо Длинноухого, выдал: — И моё слово: договорились!

    Эльф поклонился, пытаясь под поклоном скрыть своё облегчение. Чем окончательно убедил К'ирсана в том, что МЛ'леур от чего-то отчаянно нуждались в Выдохе Вечности. И если раньше, ситуация ещё оставляла простор для торга, то сейчас всё изменилось, и эльфы Ночи явно загнанны в угол. Интересно, почему? И почему в действительности на разговор с ним отправили вместо варрека простого мага.

    Впрочем, это можно будет узнать и потом, сейчас же К'ирсан хотел поскорее завершить заключённую сделку.

    — Когда вы сможете передать озвученные документы? — резко спросил он.

    Эльф бледно улыбнулся и махнул в сторону подножия холма, где замерли его сопровождающие с каким-то громоздким ящиком.

    — Хоть сейчас, ваше вел…

    — А вы готовы принять Выдох Вечности? Прямо сейчас? — продолжил давить К'ирсан.

    Тёмный настороженно уставился на короля. Обычно подобного рода плетения зашифровывались в зуу'ль'теках или вкладывались в Кристаллы Памяти, однако искусство сохранения могущественных чар в каменных пластинах было утеряно, а запоминающие артефакты вряд ли были способны долго удерживать заклинание такой сложности. И раз Кайфата был готов немедленно передать Выдох, это означало какой-то подвох. Но какой именно, Корхил Дуархен не понимал… Что не помешало ему ответить согласием.

    — Что ж, тогда вас ждут несколько не самых приятных седмиц, — оскалился К'ирсан. — И появится повод для разговора с теми, кто отправил вас сюда вместо любого из варреков.

    На этом и без того горящие зелёным глаза Кайфата исторгли потоки изумрудного света, а его бурлящая от магии аура увеличилась в несколько раз и захватила в свои объятия растерявшегося Длинноухого. Тренировки тонкого тела многое дали К'ирсану. И теперь он без напряжения мог делать то, на что ни за какие хфурги не решился бы ещё три-четыре года назад.

    В какой-то миг нервы Корхила сдали, он попробовал сопротивляться, но без толку. Не лесному ручью пытаться пересилить горную реку! Энергетическая оболочка короля-мага буквально задушила его ауру в объятиях, подавив едва начавшийся бунт. После чего щупы внимания К'ирсана проникли в верхние слои памяти Длинноухого и ядро его Дара, начав точно выверенными штрихами вписывать в них, как в раскрытую книгу, рисунок сложнейшего плетения.

    На словах действия Кайфата звучали страшновато, но на деле эльфу почти ничего не грозило. Гораздо хуже было бы, если он получил плетение непосредственно в сознание — тогда безумие было бы гарантированно. Теперь же Корхил превращался в некое подобие живого артефакта. Временно, пока вложенное знание у него не заберут более подготовленные чародеи, но на этот период его ждали головные боли, слабость и полная невозможность колдовать. Ну так никто и не обещал, что будет легко.

    К'ирсан закончил передачу заклинания и медленно свернул ауру, пригасив сияние своего Дара. Затем снисходительно окинул взглядом бледного, едва стоящего на ногах Длинноухого. Куда только подевались гонор и лоск бессмертного? Перед лицом гораздо более сильного чародея эльф оказался столь же слаб, как и человек или гном. И этот простой факт очевидно заставлял Корхила, несмотря на плохое самочувствие, испытывать чувства ярости и злости.

    На этой аудиенция закончилась. Перворождённый деревянной походкой отправился к слугам, а К'ирсан заторопился во дворец. Меланхолия была забыта, и он собирался вновь с головой окунуться в работу. Тем более что имелась у него одна проблема, которой уже давно следовало заняться, но дурное настроение и терзающие душу противоречивые желания постоянно этому мешали.

    Мысли недолго расходились с делом: К'ирсан вихрем промчался через город, проскользнул в собственную резиденцию через чёрный вход и спустился в заклинательный покой. Там его уже ждал вызванный через амулет Канд.

    — Учитель, всё-таки сегодня? — спросил Канд, прекрасно осведомлённый, зачем его оторвали от своих обязанностей и позвали в дворцовые подземелья.

    — Да, давно уже пора. Послание от Ктора пришло ещё в начале седмицы, а я всё откладываю… — вздохнул К'ирсан, позволив бывшему ученику увидеть самую капельку себя настоящего.

    Канд, обладающий с рождения цепким умом и за годы обучения лишь развивший этот талант, оказанное доверие понял и оценил.

    — Наставник… а может, я проведу ритуал? Гхол утверждает, что в Астрале сейчас страшный кавардак, и рисковать вами опасно!.. — предложил он осторожно, погладив левое предплечье, где с некоторых пор красовался узор Истинного имени. И прежде, чем Кайфат возразил, добавил: — Да, знаю, что к магии Духов у меня нет способностей, но по созданной вами Тропе сможет пройти даже полная бездарность!

     К'ирсан усмехнулся и едва сдержался, чтобы не хлопнуть парня по плечу. Но сдержался: Канд давно уже числился полноценным чародеем и принижать его достоинство не нужными жестами не стоило. Вера в свои силы слишком хрупкая штука…

    — Поверь, когда окажешься на моём месте, то эту обязанность ты не доверишь никому! — сказал он твёрдо. — Но мне будет спокойнее, если именно ты будешь ждать меня с этой стороны Астральной Тропы.

    В действительности гораздо больше К'ирсан доверял способностям Мокса и Гхола, но Верховный маг сейчас инспектировал чародеев Корпуса, прикомандированных к Северной армии, а Верховный шаман вместе со своими подчинёнными вправлял мозги духам на юге бывшей Саурмы. И из тех, на кого он положиться, остался только бывший ученик. Вот только зачем об этом говорить?

    …Пока Канд запирал двери в заклинательный зал, активировал артефактную защиту и накладывал собственные чары, К'ирсан лёг в заранее подготовленный колдовской чертёж — Руала посадил на грудь, обнажённый меч положил под правую руку — и прикрыл глаза. Сознание моментально отделилось от тела и устремилось в иные планы бытия, проскользнуло в Астрал и лишь там ненадолго задержалось — ровно настолько, чтобы сотворить поисковое заклинание и дождаться от него нужного отклика. Все действия К'ирсана были настолько хорошо отработаны, что давно превратились для него в унылую рутину. Былая новизна ушла, уступив место обыденности.

    Впрочем, это не мешало Кайфату внимательно отслеживать и подмечать все случившиеся в мире чистых энергий изменения. И сохранять готовность к любым неожиданностям.

    А опасаться и вправду было чего. Астрал как-то незаметно стал в стократ более смертоносным, чем ещё несколько лет назад. Изменили свои русла текущие здесь реки Силы, разрушились старые островки стабильности и возникли новые, дикие и враждебные к гостям из реального мира, куда-то откочевали веками сидящие на одном месте духи, а взамен появились другие. И если в тех районах Астрала, которые примыкали к землям К'ирсана, ещё сохранялся прежний порядок, то в остальных его частях творился сущий хаос. Поначалу Кайфат и его Круг шаманов объясняли метаморфозы мира Духов какими-то естественными тектоническими процессами, но сейчас не осталось никаких сомнений — за всем стояла чья-то злая безумная воля.

    По большому счёту Канд был прав — устраивать дальние астральные вояжи сейчас опасно даже для короля-мага. Когда нарушаются правила, становятся возможны самые невообразимые вещи. Даже гибель Великого мага от какого-нибудь мелкого духа, насосавшегося дармовой Силы.

    К'ирсан, невесомой тенью скользящий вдоль путеводной нити поискового заклинания, едва успел среагировать на завопившее чувство опасности и увернуться от атаки похожего на длинное веретено обитателя Астрала. Бестелесный, по уровню энергии серьёзно уступавший Кайфату, вёл себя словно обкурившийся гарлуна полоумный. И мало того, что напал на кого-то гораздо более могучего, так ещё и продолжил наседать после первого промаха. Окутавшись искрами разрядов, он принялся осыпать Кайфата молниями и мелкими пульсарами, вперемешку. Но что самое странное, Щит Силы его заклинания едва сдерживал.

    Это было настолько неправильно, что король-маг на время забыл о своей миссии и целиком сосредоточился на строптивом духе. Пригляделся к нему самому, затем к его плетениям, и лишь тогда дал волю воинским инстинктам и рассёк возникшим в руке клинком ядро сущности безумца. Под прикрытием плотного флёра энергии эфира пряталась магия Бездны, отравившая бестелесную сущность и лишившая её инстинкта самосохранения.

    Новость была неприятная и в будущем чреватая самыми непредсказуемыми последствиями, но здесь и сейчас почти бесполезная. К'ирсану ничего не оставалось, кроме как пожалеть, что давно не выбирался в дальние зоны Астрала, и продолжить прерванный полёт…

    Прежде чем он добрался до цели, на короля-мага нападали ещё трижды. Два раза он даже не останавливался, играючи расправляясь с напавшими с помощью клинка, и лишь в третий раз пришлось попотеть. Бестелесный прежде явно был то ли Хранителем крупной рощи, то ли Стражем какого-то могильника, потому как был могуч, прекрасно ориентировался в Астрале и смог обратить безумие Бездны себе во благо, придав силы атакам и сделав заклинания смертельными для большинства адептов классической магии. Своей территорией дух считал ближайший к Чилизу план бытия, где маскировался под островок стабильности: аккуратный, открытый со всех сторон, лишённый диких порождений эфира и буквально дышащий умиротворённостью и покоем. Настоящая мечта для странника по тропам Астрала!

    К'ирсана, удвоившего осторожность после предыдущих нападений, именно эта благообразность и насторожила. И вместо того, чтобы сразу использовать островок в качестве точки выхода в реальный мир, хлестнул его Эфирным Бичом. Эффект превзошёл все ожидания — тварь завопила так, что в стене между реальным миром и Астралом возникли трещины, а Кайфат едва не потерял от неожиданности контроль над поисковым заклинанием. После чего островок поплыл и стремительно трансформировался в духа, похожего на большого бронированного и увешанного Щитами жука, причём одна лапа у которого была рассечена, и из неё сочилась Сила.

    Дожидаться, пока бывший Хранитель очухается, К'ирсан не захотел и, захлестнув головёнку монстра Бичом, пустил по нему чары Разрыва. По идее, на этом бой должен был закончиться, но тварь успела вовремя среагировать. Немедленно заткнулась и перебила силовую нить Бича росчерком какого-то боевого плетения. Заклинание Разрыва рассеялось чуть позже, но прежде жук успел атаковать Кайфата двумя Лучами Силы и сгустком каких-то извивающихся, точно черви, дымных лент. И если на первые К'ирсан никак не прореагировал, понадеявшись на защиту, то от последнего предпочёл сначала увернуться и лишь затем уничтожил его мощным импульсом эфира, усиленным знаком Ка'тол.

    Так и напрашивалось простое решение — приблизиться и покромсать монстра клинком, однако боевой опыт и чутьё на опасность помогли устоять перед соблазном. К'ирсан выбрал пусть более долгий, но менее опасный путь магической осады. Послушный воле короля-мага, эфир моментально забурлил вокруг жука, сковывая его движения, а сверху и снизу начали формироваться два Терновых Венца.

    Формирование колючих плетений на границе собственных Щитов сильно не понравилось духу. Прекратив создавать какое-то убойное заклинание, которым он собирался приложить К'ирсана, бестелесный сначала попробовал сместиться в сторону, а когда это не получилось, сосредоточился на противодействии атаке. По границе его оборонительных порядков, чередуясь с белесыми кляксами Бездны, побежали фиолетовые всполохи собственной магии жука. Попутно силовой кокон вокруг монстра начал уплотняться к верху и низу и истончаться посередине.

    Мгновенно подметивший эту слабость, К'ирсан немедленно бросил возиться с Венцом и схватился за меч. Однако совсем не ради перевода схватки в рукопашную — направив клинок остриём на центр кокона, король-маг принялся щедрым потоком вливать в него в равных пропорциях эфир и магию Пространства. Последнюю он пока так и не смог толком освоить, но разве для удара дубиной надо уметь выписывать в воздухе кружева шпагой?

    Сорвавшийся с кончика клинка зелёный луч сначала проткнул защиту жука, словно шило воздушный пузырь, а затем, вонзился в центр его "брюшка". Атака продолжалась не больше пары ударов сердца, на их вполне хватило для того, чтобы разрушительная энергия заставила пойти трещинами оболочку духа и повредить ядро его сущности. И бой на этом закончился. Жук пошёл трещинами, из которых полился зелёный свет. Их становилось всё больше и больше, пока дух не исчез в яркой вспышке взрыва.

    "Интересно, что сказал бы Канд, отправься он в Ралайят вместо меня? Кроме ругательств?" — мысленно усмехнулся К'ирсан, любуясь картиной гибели могучего духа, и позволил чудом уцелевшему во время схватки поисковому плетению затянуть себя в реальный мир.

    Вокруг немедленно завертелась круговерть ярких пятен, и последовало недолгое ощущение падения, после чего астральная проекция К'ирсана возникла на крыше знакомого дворца, на самой границе его магической защиты. Заклинание тянуло вниз в одну из комнат на втором этаже, но инстинкт не позволял лезть напролом. Обычно подобного рода стационарные артефактные щиты ничего не могли противопоставить духам — а Кайфат в бестелесном состоянии можно было смело относить именно к этой категории — но здесь некогда жил талантливы маг-артефактор, а сейчас обреталась его дочь. И у неё имелись все основания, чтобы всерьёз озаботиться безопасностью своего дома.

    Пока Кайфат осматривался, среди обитателей резиденции Великого Визиря началась какая-то суматоха. По двору забегали охранники и слуги, несколько человек собралось у западной стены поместья и принялось показывать пальцами на клубы чёрного дыма, поднимающиеся над крышей здания на соседней улице. К'ирсан далеко не сразу понял, что горит полуразрушенный дом, сопряжённый с тем самым местом в Астрале, где проходила его схватка с "жуком". Граница между планами всё-таки не устояла, и часть бушующей энергии прорвалась в реальный мир.

    И тут же кольнул запоздалый страх, что их бой с принявшим Бездну духом мог задеть жилище Мелисандры… Нет, не так… Дом, где жил сын К'ирсана. В конце концов ведь именно ради него Кайфат и отправился в такую даль!

    А ещё король-маг в очередной раз пожалел, что так и не смог разобраться с пространственной магией. Как здорово было бы переместиться в Чилизу порталом, а не тащиться в бестелесной форме через дикие пространства Астрала! В бою, опять же, лишний аргумент… Но увы, как подступиться к этой грани своего Дара он всё ещё не понимал. Одна надежда на записи МЛ'леур.

    Впрочем, сейчас ему следовало сосредоточиться на другом.

    Вглядевшись в пылающие линии колдовского Щита, мешающего ему проникнуть в здание, он быстро нашёл среди них нити с враждебными для бестелесных токами Силы. Чувствовалось, что создавший это плетение чародей эфир не ощущал и о том, с чем борется, имел лишь примерное представление. Быть может какому-нибудь смертному "крохобору" или не слишком опытному Истинному его работа и показалась бы верхом изящества, но на взгляд К'ирсана получилось грубовато. И от того малоэффективно. Даже без применения явно Запретных знаний, он видел по крайней мере десяток способов для повышения надёжности этого барьера от незваных гостей из мира духов.

    К'ирсан сформировал знак Ч'жен и с его помощью истончил и ослабил слишком туго натянутые энергетические линии. После чего Щупом Силы просто сдвинул их в стороны, создав нечто вроде лазейки. Небольшой, в палец шириной. В такую щель разве что мышь проскочит, но для находящегося в бестелесной форме Кайфата она была сродни распахнутым воротам. Бери да заходи! Что он и сделал, проскользнув сначала через созданный проход в Щите, а затем просочившись через крышу и перекрытия.

    К этому моменту поисковое заклинание окончательно исчерпало вложенную в него энергию, но К'ирсану оно больше и не требовалось. Родную кровь теперь он ощущал уже без помощи колдовских костылей, и дальше двигался, повинуясь этому чутью.

    Незамеченным проскочил два коридора, миновал пост охранников, пока, наконец, не проник в спальню к ребёнку. Зачатому в обмане и рождённому предательницей. Но, мархуз побери, своему ребёнку!! Сыну!

    Мальчик обнаружился в небольшой люльке, где тихонько спал, посасывая большой палец на ножке. Рядом бдили две служанки и не слишком сильный маг. И таланта последнего вполне хватило на то, чтобы обнаружить вторжение иномирной сущности.

    — Кто здесь?! — зашипел он, вскакивая с кресла, где до этого сидел с газетой, и выдёргивая из-за пазухи амулет, отвращающий злых духов. Причём амулет работающий и явно не из тех, что можно достать в свободной продаже. Мелисандра определённо не скупилась на экипировке для своих людей… Или для тех, кого считала своими.

    К'ирсан, полностью игнорируя действия мага, сформировал из эфира Быстрый Сон и точно покрывалом накрыл им нянечек. Женщины только и успели заметить, что их чародей из-за чего-то всполошился, как обе тут же потеряли сознание.

    — Владыка! — Едва стало понятно, что он остался с бестелесным гостем наедине, колдун моментально прекратил изображать бойца с астральными тварями и припал на одно колено.

    И как только смог так быстро разобраться?

    — Ктор, не до церемоний! — произнёс К'ирсан, призраком проплыв мимо агента Чиро Кунише, замедлился перед люлькой и осторожно заглянул через бортик на спящего ребёнка. Однако тот продолжался спать, словно вокруг не происходило ничего особенного. — С момента отправки твоего сообщения ничего нового не случилось?

     Саким — пусть не самый лучший маг Корпуса, зато весьма ловкий лазутчик — немедленно вскочил и, спрятав амулет, принялся торопливо перечислять все те изменения, что произошли с незаконнорожденным сыном короля-мага. Трансформации Дара, направления токов Силы, изменения плотности ауры — всего несколькими фразами Ктор описал становление юного мага, с пробудившейся Древней кровью. А заодно перечислил и те шаги, которые предпринял сам Саким.

    Придраться было не к чему. Да и не требовалось. К'ирсану хватило того, что его впервые увиденный сын здоров и обещает вырасти в сильного чародея. Остальное… остальное приложится. Кайфат жестом заставил Ктора замолчать и принялся жадно вглядываться в лицо мальчика, выискивая свои черты. А ещё он безумно сожалел о том, что не может взять его на руки и хотя бы просто погладить по волосатой головке…

    Мархузово семя, всё опять упиралось в хфургову магию Пространства!

    — Комната хорошо экранирована? — спросил К'ирсан, сначала накладывая на завозившегося сына слабенькую Дрёму, а следом сразу несколько диагностических чар.

    — Едва-едва хватает, чтобы скрыть всплески магии ребёнка, — немного запинаясь ответил Ктор, с восторгом наблюдая за действиями своего государя. Как и всякий маг он понимал истинную цену чужого мастерства и не мог не восхищаться Искусством Кайфата даже в столь простых колдовских манипуляциях.

    — Значит рано или поздно, Мелисандра сюда заглянет, — сделал вывод К'ирсан. — Надо спешить…

    И простёр ладони над люлькой, мысленно воззвав к своему Источнику.

    Процедура, которую он задумал провести с сыном, считалась весьма болезненной и обычно проводилась уже в зрелом возрасте. Иногда даже без участия мага, с задачей прекрасно справлялись особого рода артефакты. И сложись жизнь К'ирсана немного иначе, он бы пошёл именно по этому пути, однако, увы, король-маг имел слишком могущественных врагов, чтобы строить столь далеко идущие планы. Если Кайфат вдруг умрёт, то его дети окажутся с необузданным Даром, проснувшейся Древней кровью, и открытые всем охотникам до дармовой Силы. Он же им такой судьбы не желал, а потому планировал дать им Истинные имена — сильнейший оберег и ключ к собственной магии — уже сейчас.

    В воздухе над мальчиком один за другим возникли все символы внутреннего круга Истинного алфавита, сформировали окружность и принялись медленно вращаться. С каждым оборотом в получившуюся замкнутую цепочку рун капля за каплей начала вливаться энергия, заставляя их разгораться изумрудным светом, а окружность постепенно сжиматься. В последний момент, когда фигура почти свернулась в точку, К'ирсан вызвал астральный слепок собственного Истинного имени и накрыл им получившуюся структуру, под конец добавив несколько ментальных образов. Сверкнуло, и вот уже конструкция стремительно сливается воедино, образуя нечто новое, напоминающее то ли змею, то ли ленту. Которая, повинуясь воле Кайфата, обвила левое предплечье мальчика и буквально растворилась в воздухе.

    Сейчас плетение мог развеять любой квалифицированный чародей, но пройдут дни, седмицы, а там и годы, и творение К'ирсана сначала сольётся с телом, а затем и вовсе станет частью тонкой оболочки ребёнка. Мальчик обретёт своё Истинное имя. И никакой тебе боли, страха и риска погибнуть. Результат, конечно, придётся подождать, но на фоне всего остального это такая мелочь…

    Отстранившись от люльки, где завозился потревоженный волшбой малыш, Кайфат встретился взглядом с замершим в ожидании Ктором. Хотел было отдать ему последние распоряжения, но тут ощутил стремительное приближение знакомой ауры и ещё одним Быстрым Сном обеспечил подчинённому Чиро защиту от любых подозрений. Саким рухнул, как подкошенный.

    В тот же миг дверь распахнулась, и внутрь разгневанной демоном-воительницей влетела Мелисандра. За ней был кто-то ещё, но вперёд они не рвались, так что возможную опасность Советнику халифа предстояло встречать самолично. Впрочем, нельзя сказать, что это как-то огорчало халине Балтусаим.

    Молниеносно вычленив угрозу, она направила на К'ирсана жезл Манипулятора и выпустила в него рой Огненных пчёл. Самонаводящиеся чары по дуге облетели люльку и спящих в комнате людей, чтобы тут же влететь в выставленный на их пути Щит. Эфирная природа заклинания Кайфата легко уничтожила мелкие плетения Мелисандры, после чего король-маг силовым жгутом вырвал артефакт из её рук и отгородился простейшим барьером.

    — Хватит! — рявкнул К'ирсан, ощутив, как женщина исступлённо полосует защиту заклинаниями из оставшихся у неё амулетов. — Не вынуждай меня принимать более жёсткие меры!

    Мелисандра, словно только сейчас увидев, кто заявился к ней в дом, вздрогнула и, охнув, прижалась спиной к дверному косяку. В глазах у неё плескался ужас. Другой на месте Кайфата, наверное наслаждался бы сейчас моментом — как же, нагнал на предательницу страха — но К'ирсан вдруг понял, что не испытывает ничего кроме усталости и пусть не равнодушия, но какого-то отрешённого спокойствия. Мстить он не собирался, а рвать душу из-за продавшей его Длинноухим женщины… Пожалуй, это не для него. Хватит, перегорел.

    Видимо отголоски этих мыслей Мелисандра увидела у него на лице, потому как ещё больше побледнела и как-то беззащитно прижала ладонь к губам. Кажется она пыталась шептать его имя, но за это бы К'ирсан точно не поручился.

    — Я нарёк сына именем Яр'грон, Стремящийся вверх, и наложил оковы на слишком рано проснувшийся Дар, — холодно бросил он. — И теперь очень надеюсь, что у тебя хватит ума держать его подальше от своих Длинноухих сородичей!

    — Они не мои сородичи! — вскинулась халине. — И я…

    Чего она хотела сказать ещё, К'ирсан слушать не захотел.

    — Помни, никаких Длинноухих рядом с Яр'гроном. Никаких! — предупредил он теперь уже совсем ледяным тоном и скользнул обратно в Астрал.

    Больше ему в Чилизе делать было нечего. С сыном повидался, и это главное, общение с бывшей любовницей в его планы не входило. Что бы она там на его счёт ни думала… И с такими мыслями поймал подходящий поток эфира и понёсся обратно во дворец, к уже заждавшемуся у тела своего Учителя Канду. Хотя почему только к Канду? Ещё его во дворце ждал второй его ребёнок — Яр'мир, сын Рогнеды. И он тоже нуждался в Истинном имени и требовал внимания своего могущественного отца…

    Обратная дорога, в отличие от астрального путешествия в Чилизу, оказалась совершенно спокойной. Никто не нападал, не пытался заворожить, обмануть и заморочить. Словно участь предыдущих охотников заставила всех остерегаться странствующего короля-мага. Или тому виной общий настрой К'ирсана, жаждущего драки? В дом Мелисандры, ведомый родной кровью, он отправлялся с тяжёлым камнем на сердце, мрачный и недовольный, обратно же мчался переполненный яростью, остро желая на ком-то сорвать злость. На такую дичь решится напасть не всякий хищник…

    К'ирсан мчался как метеор, пронзая слои Астрала там, где ещё несколько лет назад выбирал бы обходной путь. Бестелесное путешествие в Козьи горы и обратно заняло у него во времена призыва Рошага двое суток, теперь же он планировал уложиться за один световой день. Впрочем, стоит ли удивляться такому росту мастерства? Он ведь не только в работе с эфиром стал на голову выше, он и в обычном колдовстве на новый уровень перешёл. Там, где К'ирсан раньше использовал жесты, фигуры из пальцев и громоздкие словесные формулы, вовсю применялись аурные и ментальные техники. Даже знаки Истинного алфавита уже перестали быть для него основой любой волшбы, потому как тренированные воля и разум, а так же бережно взращенная чувствительность к мельчайшим токам магии, позволяли в буквальном смысле создавать простейшие конструкции на основе одного лишь воображаемого образа. Кайфат уже не колдовал и не творил, он воплощал магию в реальность. Быть может звучало это слишком громко, но К'ирсан ощущал себя именно так.

    И потому вдвойне было неожиданно, когда эфир вокруг короля-мага взорвался брызгами Бездны, а на его месте возникла и бешено закрутилась огромная воронка. Которая и затянула К'ирсана сначала в планы Тьмы — он едва успел защититься от мощнейшего давления враждебной для него первостихии — а затем выбросило оттуда в реальный мир. В место, где Кайфат желал бы оказаться в последнюю очередь. Непонятный катаклизм принёс ко входу в пещеру Рошага, и её хозяин сейчас активно разбрасывался Силой в дальнем от К'ирсана конце подземного зала.

    "Воплощатель хфургов!!" — только и успел подумать К'ирсан, прежде чем начать спешно возводить вокруг себя Сегментный Щит. О бегстве обратно в Астрал он даже не помышлял, памятуя прошлые свои встречи с костяным драконом. Если уж лог выдернул его сюда, то о невозможности немедленной ретирады точно позаботился. Потому защита сейчас на первом месте. И обычным силовым барьером или Стеной Шипов тут не обойтись: драки с нагами показали, что Рошаг умел учиться и делать правильные выводы из поединков с ним.

    Наконец, мерцающая пелена укрыла К'ирсана, а в ауре были подвешены два Разрыва, две "сосульки" и одна переработанная Воронка Силы. Последние чары неплохо себя показали в поединке с живыми сородичами Рошага и сейчас тоже могли пригодиться. Несмотря на то, что вооружался король-маг крайне быстро, почти на пределе своих возможностей, с момента его появления в логове Вестника Спящих прошло какое-то время… и на него до сих пор почему-то никто не напал.

    Какого хфурга?! Чем именно занят Рошаг и что вообще творится в пещере К'ирсан толком рассмотреть не успел, и теперь принялся внимательно изучать обстановку.

    Костяной дракон по прежнему сидел в своём углу подземелья и накладывал заклинания на неизвестный артефакт в виде небольшой каменной сферы белого цвета. О том, что это именно артефакт, говорили выбросы энергии в ответ на каждое новое плетение Рошага. И судя по интенсивности чар, и тому, как реагировал на "игрушку" Астрал, прерваться Вестник Спящих никак не мог. Задействованные Силы вот-вот могли войти в резонанс и разнести здесь всё в клочья.

    Непонятно было лишь одно: за каким мархузом Рошагу понадобился артефакт с явно выраженным светлым окрасом магии?! К'ирсан даже было решил, что ошибся, но нет, в воздухе всё сильней и сильней, с каждым новым импульсом энергии, "пахло" Светом. Но не тем Светом, что эльфы возводят к Творцу всего сущего, а его слабым подобием. Эдакой подделкой, замаранной чем-то грязным и нечистым.

    Желание разобраться в происходящем было сильно, однако К'ирсан его поборол и решил воспользоваться предоставленным шансом покончить с Рошагом одним ударом. Сейчас из-за творимой волшбы тот был как никогда уязвим и от гибели его отделял один единственный удар, который вывел нарушил бы хрупкий баланс Силы работающего артефакта.

    Мысли у Кайфата не расходились с делом, и он шарахнул по люто ненавидимому врагу Копьём Зелёного огня. Попутно влив в Сегментный Щит немало энергии из своего Источника и начав нашаривать краем сознания выход в Астрал.

    Но как выяснилось, он оказался ослеплён открывшейся возможностью и не заметил другие, не менее важные вещи. Рошаг в пещере был не один. И дело было вовсе не в мелких демонах и демонятах, толпящихся по углам зала. В пещере находился наг, причём неплохо освоившийся с новыми способностями и не боящийся брать на себя инициативу. Как, например, сейчас…

    Копьё К'ирсана вонзилось в щит из Бездны, внешне похожий на грязно-белое полотнище. И его атака не смогла пробить мархузову преграду! Тогда же стало понятно, что появление Кайфата в логове Бездны отнюдь не прошло незамеченным. Своё слово сказал Рошаг.

    — Кто бы мог подумать, к нам заглянула грязерождённая вошь! Вот уж не ждал, — проскрипел он на всю пещеру, ни на миг не прерывая своего занятия. Впрочем было видно, что до финала осталось недолго. Всплески Силы становились всё интенсивнее, а колебания Астрала — всё сильнее. — И каким же ветром тебя сюда занесло, червяк?

    Пока он говорил, змееног осыпал К'ирсана градом чар. Вроде бы всё те же летающие черепа и туманные змеи, но как ловко тот с ними управлялся! Кайфат едва успевал перераспределять плотность Щита, прикрывая пробитые врагом сегменты. Но долго так продолжаться не могло — король-маг ответил своей атакой. И уважение к мастерству противника, не помешало ему сначала ударить по нагу сразу двумя Разрывами, а когда тот, потеряв магическую броню, попробовал отступить, вонзил ему в грудь обе "сосульки". Другого бы такой удар сразу отправил в Нижние миры, но змееног оказался слеплен из другого теста. Его всего лишь отбросило на десяток шагов назад и опрокинуло на спину. Чтобы наг точно больше не встал, Кирсану пришлось вогнать в рану нечисти ещё одно плетение — сжатую в плотный ком Воронку Силы, которая развернулась в одной из ран на развороченной груди в чёрный с зелёными искрами вихрь и начала ударными темпами откачивать из змеенога жизненные силы.

    Продавший человечность в обмен на Благодать Спящих, культист протестующее завопил, но заёмной Силы оказалось недостаточно для собственного спасения. Ему мог бы помочь Рошаг, но в этот самый миг тому было не до умирающих миньонов: артефакт в последний раз разродился вспышкой светлой энергии, в последний раз содрогнулся Астрал и… через раскрывшийся на мгновение проход в Нижние миры в тело немёртвого дракона проскользнула даже не тень, а намёк на неё. Некая неуловимая глазу субстанция, замеченная К'ирсаном только благодаря колоссальному опыту и мастерству.

    Лазейка в тонкие планы тотчас закрылась, каменный шар рассыпался пылью, а Рошаг… Рошаг через мучительную боль, впервые за долгие годы терзающую его немёртвую сущность — иначе какого мархуза он так ревёт? — начал преображаться в нечто новое. Бронированное туловище вдруг перекосило, оно потеряло симметрию и правильность. Грудь раздалась вширь, но одно плечо оказалось выше другого. Череп с одной стороны приобрёл грубую и угловатую форму, а с другой, наоборот, стал глаже и ровнее. Не миновала трансформа и конечности. Передние и задние лапы вытянулись, приобрели матовый отлив, сквозь который просвечивал голубоватый замысловатый узор. И только щупальца на месте былых крыльев остались неизменными.

    — Ну и уродом же ты стал… — протянул К'ирсан с отвращением. Костяной дракон и раньше-то красотой не блистал, а теперь и вовсе превратился не пойми во что.

    Но Рошаг его словно не слышал.

    Метаморфозы ещё продолжались, когда он медленно выпрямился, повёл плечами, покрутил обезображенной головой и повернулся к Кайфату.

    — Никогда не понимал природу нашей с тобой связи. Я — вершина развития разумных, лучшее дитя богов, и ты — смертное ничтожество, жертва для ритуала Обретения Силы. У нас ничего не может и не должно быть общего, ничего!! — прохрипела немёртвая тварь, уже плохо напоминающая благородного дракона. — Но оно есть… Потому как всякий раз, когда вокруг меня что-то происходит, рядом обязательно появляешься ты… червь!!!

    На последних словах ненависть лога словно обрела материальность и хлестнула по К'ирсану чёрным, источающим яд злобы, кнутом. Однако, удар принял на себя Сегментный Щит, и король-маг даже не вздрогнул.

    — Что-то происходит? — насмешливо спросил К'ирсан, но вместо ровного спокойного голоса у него получилось угрожающее шипение. Сведённые от ненависти связки попросту отказывались подчиняться. — Бедный дракончик растерял последние крохи свободы и теперь пляшет под дудку кукловода? Никогда не думал, сколько в тебе осталось от гордого лога, а сколько от демонов Астрала?

    Вряд ли Рошаг заметил ту тварь, что вселилась в его тело и стала причиной охвативших его трансформаций, но о своём положении не мог не задумываться. И своими вопросами К'ирсан смог уязвить бывшего лога сильнее, чем любое ругательство.

    Иначе почему бы его аура, и без того чёрная от злобы и ненависти, стала подобна пятну мрака, и Рошаг обрушил на Кайфата лавину чар. Их даже нельзя было как-то распознать и отделить друг от друга — заклинания сливались в общий поток грязно-серой магии, призванной растворить в себе не просто личность противника дракона, но саму его душу.

    В какой-то момент Щит К'ирсана рухнул, и чтобы уцелеть, ему пришлось прикрыться барьером из искажённой реальности. Как и в том первом бою с нагом во дворце Свили Первого, лишь эта уловка помогла выстоять и пересилить магию Бездны. Но можно ли победить, рассчитывая только на один единственный приём?

    Ответ К'ирсану был прекрасно известен, и пока враждебная ему Сила пыталась продавить возникшую на пути преграду, он принялся торопливо искать выход в Астрал… Чтобы с холодком в душе понять, что его нет. Рошаг наглухо закрыл своё логово от мира эфира и только он решал, кто может, а кто не может открывать здесь проход.

    — Полюби меня Кали!! — выдохнул Кайфат, зло.

    Будь он в собственном теле, то может и рискнул бы схватиться с Рошагом. Но сейчас, когда связь с Источником была ослаблена, а наполнявший ауру эфир уже почти истрачен, К'ирсан рассчитывал только на бегство. Но как сбежать оттуда, откуда нет выхода?

    — Что, букашка, вздумал от меня ускользнуть? — с восторгом объявил Рошаг, обрывая поток чар.

    После такого расхода Силы, было совсем не похоже, что он выдохся или ослаб. На взгляд Кайфата с последней их встречи связь лога с Бездной заметно окрепла. И у него было серьёзное подозрение, что тому виной именно увиденная им трансформация.

    Рошаг же, тем временем, заметно сосредоточился и, нелепо дёрнув хвостом, исторг луч белого света. Он не нёс какой-то смертельной угрозы, но его касания вполне хватило, чтобы барьер из искажённого пространства, прикрывающий К'ирсана, беззвучно схлопнулся сам в себя.

    — Увы, мне уже больше не подвластна исконная магия моего народа, но знания-то остались при мне! И разрушить жалкие поделки ничтожества вроде тебя моих возможностей хватит. — С презрением заявил Рошаг и подчёркнуто медленно направился к К'ирсану.

    И что самое странное, с каждым шагом мрак в его ауре всё больше и больше прорезали прожилки странно искажённого Света. Словно помимо Бездны ему стали доступны ещё какие-то силы.

    К'ирсану окончательно стало ясно, что этот бой ему не выиграть. Разум заработал с утроенной скоростью, выискивая пути для бегства. И почти сразу нашёл решение. Ведь если он как-то сюда попал незваным гостем, значит сможет точно так же и выйти. А проник король-маг в логово Рошага через Нижний мир, недоступный Кайфату…

    Найдя взглядом всё ещё агонизирующего змеенога, К'ирсан усилил на него давление Воронки, и когда наг испустил дух, втянул в ауру накопленную заклинанием жизненную энергию. Рошаг заподозрил было неладное и попытался ускориться, но было слишком поздно. Непослушная для чуждого некромантии Кайфата Сила пусть с трудом, но всё же приняла форму нужного плетения. Последовал миг томительного ожидания, и короля-мага катапультой вышвырнуло в мир Тьмы и Смерти. Для другого мага это стало бы особенно изощрённой формой самоубийства, но не для Кайфата. Потому как тут его доступ в Астрал уже ничто не ограничивало, и он молниеносно, не успев толком прочувствовать всю мощь враждебной ему магии, проскользнул в мир свободного эфира. Причём не просто куда попало, а на то место на Тропе, откуда его выдернуло во владения Рошага.

    Свидание со Смертью в очередной раз откладывалось…

     

    Глава 3

     

    Весь последний год Олег провёл во власти самого страшного, по его мнению, чувства — разочарования в разумных. Он, конечно, слышал о том, что у некоторых с возрастом меняются взгляды на мир, и розовые очки сменяет маска цинизма и равнодушия. Но почему-то считал, что уж его-то подобная участь минует. Как же, он ведь всё повидал и всё испытал, его ничем не удивишь!

    Удивили. А ещё потрясли, шокировали и едва не заставили разочароваться во всём том, что Олег считал действительно ценными и важными вещами в этом грёбанном мире!

    Причиной потрясения стал даже не распад, а перерождение такого важного союза, как Объединённый Протекторат, исчезновение последних намёков на единство между льером Бримсом и льером Виттором, падение влияния Нолда и повсеместное очернение светлого образа государства Истинных магов. И он не мог сказать, что из всего перечисленного стало наиболее разрушительным для его видения мира.

    С момента своего прибытия в Нолд Олег проникся к этой обители чародеев уважением и любовью. Развитое богатое государство, цитадель научного и магического прогресса, могущественный игрок на мировой арене — он искренне гордился своим новым домом. Понимание же, что островная республика принадлежит к силам Света, ещё больше приумножало его радость. Да, он прекрасно знал о недостатках Нолда, но они не мешали ему видеть и ценить в новой родине гораздо более важные вещи.

    И вот теперь его идеал, символ всей новой жизни оказался растоптан. Причём спихнуть ответственность только на эльфов не выйдет. Длинноухие, конечно, коварны и пекутся прежде всего о собственной расе, но и люди, в том числе из круга его знакомых, проявились себя во всей красе. Одни грызутся из-за власти, другие мечтают о том, как кому-нибудь подороже продаться, а третьи при первой возможности плюют в спину. И это перед лицом общей угрозы!!

    Нет, Олег решительно отказывался смириться с подобным жизненным поворотом… Одно хорошо, хотя бы отношение к К'ирсану можно не пересматривать. Вне зависимости от того, как соплеменник относится к Нолду, в каких отношениях с ним находится и какую поддержку может оказать, К'ирсана всегда есть за что ненавидеть. Потому как зло всегда зло. В какие бы одежды оно не рядилось, и какими бы целями не прикрывалось. Кайфат разрушал установившийся порядок вещей, сеял смуту среди вассалов Нолда, нарушал законы, рвался к личной власти и творил Запретную волшбу — он являлся живым вызовом миропорядку, частью которого Олег давно уже привык себя считать, а значит… значит должен быть уничтожен. Как никчёмная кусачая муха.

    Пророчества, опять же… Про которые все забыли, и которые прямо указывали на К'ирсана Кайфата как на эмиссара тех сил, что желали перемен на Торне. По крайней мере Олег именно так предпочитал трактовать фиорские пророчества. Раньше он в них не слишком-то и верил, однако теперь всё изменилось. Олег вдруг осознал свою ответственность как чародея Нолда, Наказующего и верного соратника льера Бримса, и уже не мог отмахиваться от грозных предупреждений древних Кормчих, а заодно превратился в сторонника самых жёстких мер в отношении короля-мага…

    Впрочем, обманывать себя тоже не стоило: разочарование в людях и нелюдях было не единственным чувством, тяготившим Олега. Имелось ещё кое-что, тисками сжимающее сердце… Страх. Страх за Аливию и их сына, страх потерять их в ставшем опасным и непредсказуемом мире, страх самому сплоховать в тот день и час, когда от его способностей и навыков будет зависеть жизнь его близких…

    После битвы в Долине Цветов, которая одновременно закончилась победой над армией Бездны и поражением Нолда в противостоянии с Длинноухими, Олег вернулся в родовое поместье Чимир к жене и ребёнку и на несколько седмиц выпал из жизни республики. Ничего кроме семьи его не интересовало… Но шли дни, тяжёлые думы одолевали его всё больше и больше, пока в какой-то момент Олег не осознал простую вещь: что бы ни творилось вокруг, в какой бы хаос не погружались твои надежды, мечты и чаяния, рядом есть те, кто ещё слабее, и кто без твоей опоры попросту пропадёт. И эта банальная мысль стала тем крючком, за который он вытянул себя из раковины отчуждения и вернулся в строй. Злым, напористым и чётко знающим, чего он хочет.

    Хотел же Олег ни много, ни мало, а в кратчайшие сроки получить второй ранг, и, в перспективе, достигнуть первого. Цель как минимум смелая и амбициозная, но кто сказал, что невозможная? Тем более, что у него хватило ума на этот раз не повторять прошлые глупости с бесконечными поединками, а добиться встречи с вернувшимся из лечебницы льером Бримсом и попросить совета.

    И не прогадал.

    Магистр с готовностью поддержал настрой Олега и предложил… заняться развитием склонности к Огню. Земля пусть и преобладала в Даре Чимира, но была не единственной Стихией. В своё время сосредоточившись на познании самой ярко выраженной грани Силы, Олег обеспечил себе стремительное развитие как чародея, однако весь потенциал выбранного пути был исчерпан. Дальнейшее продвижение было возможно, но требовало гораздо большего времени. Олег обязательно станет великим Повелителем Земли, только не завтра и не послезавтра, а в лучшем случае спустя десяток лет. Вот только какой смысл ограничивать свои возможности одной Стихией?

    В итоге, льер Бримс выделил Олегу в личное пользование пусть устаревший и неказистый, но вполне надёжный и быстроходный малый пузырь под названием "Ленивый          бочонок" — правда, по бумагам он всё ещё проходил как "Стремительный", но кто в них заглядывает. И указал координаты необитаемого острова в сотне вёрст к юго-западу от Нолда, где находился дремлющий вулкан, и куда Чимиру предписывалось заглядывать раз в несколько седмиц для познания мощи Стихии Огня.

    Отказываться Олег не стал, и почти весь год, следуя рекомендациям Великого мага, регулярно вылетал на удалённый остров в Суудском океане. Пару раз его сопровождал Айрунг, но обычно молодой чародей путешествовал лишь в компании пилота и штурмана пузыря.

    Этот полёт ничем не отличался от предыдущих. Покинув Семь Башен в середине прошлого дня, ранним утром Олег уже высадился на безымянный островок. Оставив вещи в оборудованном лагере и махнув на прощание команде пузыря, он сразу же направился по едва заметной тропе к жерлу спящего вулкана. Тренировки Олега иногда длились по несколько суток, и экипаж справедливо считал это время чем-то вроде отпуска. Что не могло не сказаться на их отношении к пассажиру: до панибратства никто не опускался, но семьёй и здоровьем друг друга они интересовались.

    На вершине Олег был уже через час. Разделся донага, оставив только десантный пояс и нацепив дыхательную маску, да и сиганул вниз. Действия давно уже стали настолько привычны, что он выполнял их не задумываясь.

    Как всегда он приземлился в стороне от бьющего из-под земли гейзера, однако клубы пара всё равно обожгли кожу. Олег дисциплинированно пытался отключиться от болезненных ощущений, но не зажимался, напрягая все мышцы, а наоборот расслаблялся и раскрывался миру. Старался впустить в себя частичку той энергии, что жила на пороге спящего гиганта.

    — Здравствуй, Огонь! — выдохнул сквозь зубы Олег.

    Здесь никто его не увидит, а значит, он смело мог вести себя так, как считал нужным. Например, говорить глупые и пафосные слова, которые не несли никакого смысла, но помогали ему настроиться на нужную волну. Бримс много говорил про подобные мелкие и вроде бы ничего не значащие детали, и Олег старался соблюдать все его рекомендации.

    И, судя по достигнутым результатам, толк из этого был.

    Медленно, не позволяя прорваться ни капле энергии Земли, он наполнил ауру Огнём. Ему было ещё далеко до какого-нибудь адепта, десятилетиями познающему свою Стихию, но и уровень старшего ученика он тоже уже перерос. Сказывалось общее мастерство и опыт работы с Землёй, да и методика льера Бримса тоже играла свою роль.

    Ощутив, что аура раздулась как парус на ветру и больше не способна принять ни капли Силы, Олег резко выплеснул всё собранное в окружающее пространство. В ином месте это было чревато взрывом, но в жерле вулкана, в царстве Истинного Огня, выброшенная магия оказалась поглощена общей энергетикой места. На какой-то миг Чимир оказался подобен обычному смертному, лишённому даже крох Дара. Но затем сделал некое подобие вздоха и втянул свою Силу обратно. А заодно вобрал и частички спящей здесь мощи, захваченной общим потоком.

    Подождал пока тонкое тело наполнится до краёв и сделал новый выброс… Затем ещё и ещё, пока хватало концентрации и позволяла выносливость. Прокачивая сквозь себя огромные потоки Силы, Олег шаг за шагом, капля за каплей развивал свою способность к Огню. Своё понимание Огня. Свою власть над Огнём…

    — Как же это всё утомляет, — пробормотал Олег, ощутив, что достиг предела и что ещё немного, и он потеряет управление строптивой Стихией. — Насколько с Землёй было легче…

    В последний раз освободив ауру от энергии Стихии, он обратился к обезличенной Силе и медленно успокоил взбаламученный Дар. Вместе с ощущением времени вернулась и ломота во всём теле, и жажда, и голод, и навалившаяся усталость. Тяжело переставляя ноги, Олег направился поближе к внутренней стенке жерла вулкана и активировал пояс. Тело медленно поплыло вверх, но на высоте сажени или двух подъём внезапно прекратился, по артефакту пробежала дрожь, и маг попросту рухнул на камни. Ушибив колено и расцарапав плечо.

    — Пожри тебя Тёмный Оррис!! — прорычал он, наконец, обратив внимание, что и дыхательная маска начала работать с перебоями.

    Надёжные и проверенные поколениями боевых чародеев артефакты вдруг дали сбой. И Олегу следовало благодарить богов за то, что это не случилось после прыжка со скал или в разгар тренировки, когда он целиком сосредоточен на своей магии.

    — Кали тебе в тёщи, хфургово семя! — Олег понятия не имел, кто виноват в случившемся, но в том, что он этого мархузова ублюдка найдёт и порвёт как рольт шушу это точно.

    Надо только выбраться.

    Короткое заклинание из раздела Общей магии окутало голову сферой свежего и чистого воздуха, а отозвавшаяся на зов своего Повелителя Земля позволила без особых сложностей подниматься по почти отвесной стене — конечности Олега в нужный момент попросту прилипали к камню. Так как занятия со Стихией затянулись у него до ночи, над плечом Чимир подвесил безобидного "светляка". Жаль только сил для подъёма магия ему прибавить не могла. Организм подвергся слишком серьёзным нагрузкам, чтобы без последствий выдержать подобное колдовство.

    Со всеми этими ухищрениями из кратера вулкана Олег выбрался лишь через несколько часов. Как раз успел к рассвету. Правда полюбоваться отменным видом, открывающимся с такой верхотуры, сил у него уже не осталось. Последние сажени он уже преодолевал на последнем дыхании и вершину перевалил совершенно измождённым. Рухнул на камни, и какое-то время лежал неподвижно, запалено дыша и мечтая, чтобы из мышц ушла ноющая боль. При мысли, что придётся вставать и куда-то идти, его начинало трясти, но воля Истинного мага заставляла пересилить собственную слабость. Пошатываясь, Олег встал, медленно оделся и, точно утопающий за спасательный круг, вцепился в дожидающийся хозяина посох. Артефакт отозвался мягким теплом и тоненькой ниточкой Силы, которая начала подпитывать измученный организм.

    — Чимир вызывает "Ленивый бочонок", Чимир вызывает "Ленивый бочонок"! — Почувствовав себя немного лучше, Олег достал связной амулет и попытался вызвать на разговор кого-нибудь из членов команды. Идея оставить пузырь подальше от вулкана больше не казалась ему удачной, и он собирался немедленно её исправить. — Капитан, полюби тебя тролль, вы там все перепились что ли?! Отзовись!!

    Однако сколько Олег не кричал, ответа он так и не дождался. Ситуация становилась всё более и более странной. Сначала отказали артефакты, теперь вот команда молчит… Вокруг Олега определённо что-то происходило, и это что-то воняло неприятностями.

    Мрачно ощерившись, Олег спрятал амулет, перехватил поудобнее посох и решительно направился по тропе к подножию горы. Злость придавала решимости, а привязанный кровью артефакт восполнял растраченные силы, поэтому внизу он оказался довольно быстро. По пути даже отдыхал всего два раза, что казалось по-настоящему великим подвигом.

    Уже внизу было мелькнула предательская мысль сделать привал и хорошенько отдохнуть, но Олег отмахнулся от неё как от несущественной. Всё, чего он сейчас желал, это разобраться со странным поведением команды своего пузыря. Остальное потом. И с таким настроем заторопился к летающему кораблю.

    Впрочем, спешка не помешала ему ощутить слабенький всплеск магии за первым же поворотом тропы и моментально насторожиться. Посох немедленно отозвался на волнение хозяина теплом и едва уловимым гудением, готовый в любой миг выплеснуть в неизвестного врага заранее заготовленные чары.

    — Э-ээ, ты там не дури, Олег! Свои! — раздался знакомый голос в ответ на его приготовления. И из-за камней показался Айрунг: раскрасневшийся и тоже заметно уставший. — С чего такая воинственность?

    Однако если старый друг рассчитывал, что его слова успокоят Чимира, то он ошибался. Невольные контакты с чародеями К'ирсана Кайфата, подслушанные разговоры, увиденные собственными глазами поединки и битвы неожиданно много дали Олегу. Причём не столько в плане магии, сколько в выработке правильных привычек боевого чародея. Например, не доверять своим чувствам и ждать подвоха там, где ситуация кажется прозрачной и очевидной.

    Вот и сейчас, вместо приветствия, Олег сначала нацелил на Айрунга посох, а затем прошептал заклинание Истинного зрения и внимательно изучил приятеля.

    — Свои все дома сидят, у Альме под крылышком, — сказал он, наконец. — Ты как здесь оказался?

    Айрунг прищурился и выразительно посмотрел на посох. Олег замялся: проснувшаяся паранойя требовала держать оружие наготове, но обижать друга тоже не хотелось. В конце концов он не выдержал и отвёл артефакт в сторону.

    — Да вот, хотел с товарищем своим поговорить на разные темы. На лоне природы и без посторонних ушей, а он, смотрю, что-то мне совсем и не рад… — тут же сообщил Айрунг, чем окончательно смутил Олега.

    — Извини, — выдал он, перехватив посох и поставив его вертикально. — У меня тут мархуз знает, что происходит, весь издёргался…

    — А подробнее? — немедленно насторожился Айрунг.

    — А подробнее, у меня в самый неподходящий момент сломались "безотказные" артефакты, а потом и связь с "Ленивым бочонком" пропала, — выдохнул Олег, присаживаясь на скальный уступ и устало вытягивая ноги. — Пока из кратера выбирался, думал загнусь, Длинноухим на счастье. И тут вдруг ты появляешься… Решил уже, что под мороком ко мне кто-то подбирается.

    — Мда, неожиданный поворот, — протянул Айрунг, изучив Олега внимательным взглядом. — И вправду выглядишь как хфург после линьки… А я как узнал, что ты сюда отправился, сел на попутный пузырь и сюда. Его маршрут от острова пролегал, правда, далековато — верстах в двадцати-тридцати — но Крылья Ветра ведь именно для того и нужны, чтобы маги могли летать куда им нужно, а не куда им позволяют. Так?

    — А обратно? — хмыкнул Олег, которому эти чары были недоступны.

    Айрунг глянул на него с сожалением и вздохнул.

    — Обратно на твоём мархузовом "Бочонке"…

    — Если только с этим корытом ничего не случилось, — скривился Олег. — А то предчувствия у меня самые, что ни на есть поганые… Да ещё сил после обряда и подъёма по скале с шушин хвост осталось. У тебя, думаю, тоже с этим не лучше.

    — Скажем так: я не на пике формы, — ухмыльнулся Айрунг. — Но и в утиль списывать пока рано… Ладно, давай сюда и потопали. Глянем, что там с нашим транспортом случилось.

    Олег послушно встал, но тут до него дошло, о чём его попросил бывший Наставник, и удивлённо вскинул брови.

    — Посох? Я ж над ним обряд привязки к владельцу провёл, как ты им пользоваться собираешься?!

    Айрунг на это лишь неопределённо покрутил рукой.

    — Справлюсь. Уж привязку такого рода преодолеть точно смогу, — доверительно сообщил он и непонятно добавил: — Зря учился что ли?

    Вот на этом моменте Олег остановился бы поподробнее. Потому как его никто ничему подобному не учил и даже о самой возможности обхода таких защит не рассказывал. Но Чимир, уже немало времени вращающийся среди Наказующих, знал, когда можно задавать такого рода вопросы, а когда стоит помолчать. Расскажут — хорошо, нет — делаешь вид, что ничего не заметил.

    Айрунг ничего рассказывать не стал. Вместо этого коротким импульсом Силы выдернул посох из ладони Олега и вцепился в древко обеими руками. После чего встал поустойчивее, прикрыл глаза и замер. Здесь его уже должна была ударить вложенная в артефакт молния, но почему-то ничего не происходило. Зато Айрунг вдруг засветился изнутри золотым светом, который зародился сначала в середине груди, затем распространился на всё тело и стёк в руки. Так продолжалось недолго, пока непонятное свечение не перескочило на посох. И лишь тогда непонятное свечение угасло, а Айрунг вышел из транса.

    — Это чего такое было?! — Всё-таки не сдержался Олег.

    — Ничего особенного. Просто у твоей игрушки появился ещё один законный хозяин, — широко усмехнулся Айрунг, после чего крутанул древко в руке и нацелил навершие на ближайший валун.

    Через мгновение тот сначала воспарил воздух, а затем, точно снаряд из катапульты, выстрелил в сторону моря.

    — Понял. Ничего, так ничего, — немного демонстративно пожал плечами Олег.

    — Да ладно тебе принцессу изображать. Просто сейчас время для этого разговора ещё не наступило. И наступит очень не скоро, — примиряющее сказал Айрунг. — Да и вообще… у нас сейчас немного другая задача. Не до бесед.

    И дождавшись, когда Олег поднимется, решительно направился вперёд по тропе. Посох Айрунг оставил у себя.

    Дорога до лагеря, давно уже исхоженная вдоль и поперёк, в этот раз отложилась в памяти Олега как череда попыток пересилить собственную слабость. И дело не в том, что ему тяжело было шагать — хоть это действительно так — гораздо хуже, что он был магически истощён. Из-за чего Дар Чимира постоянно норовил вырваться из-под контроля, то наполняя разум видениями, то порождая странные желания и ощущения. Порой было страшно, порой — смешно, однако, во всех случаях это ужасно мешало. И не было ничего удивительного в том, что Олег не заметил засаду, устроенную уже на подходе к стоянке пузыря.

    Тропа здесь ныряла в небольшую расщелину, словно самой природой созданную как ловушка для путников. Слева и справа отвесные скалы по семь-восемь саженей высотой, а между ними зажата прямая как стрела дорога — никаких тебе поворотов или развилок, за которыми можно укрыться от вражеской атаки. Самое подходящее место для нападения на двух уставших чародеев! И что самое обидное, Олег о нём прекрасно знал, но из-за плохого самочувствия банально забыл. За что они и поплатились.

    В момент нападения Олег только-только спустился в расщелину, а Айрунг уже успел пройти большую её часть. И потому первый удар был нанесён именно по нему: из трещин в скалах с двух сторон в мага выстрелили около десятка Хищных Лиан. Да не простых поделок смертных слабосилков, а творения настоящих мастеров. С крепкими как стальные канаты стеблями, бритвенной остроты листьями и ядовитой даже на вид аурой. Лианы мгновенно спеленали чародея, накрыв его шевелящимся коконом. И можно было не сомневаться, что растительные химеры тут же принялись пробовать на прочность защиту его амулетов. Ну а чтобы исключить любые случайности и не оставить Айрунгу ни единого шанса на выживание, из-за скального выступа в него прилетели ещё два ледяных копья. Пущенные со страшной скоростью, они пронзили не только растительный покров, но и Щит нолдского чародея.

    Всё произошло настолько быстро, что Олег не успел даже толком среагировать. Вроде бы шёл себе и шёл, механически передвигая ноги, как вдруг он оказывается в центре сражения, где неизвестные забрасывают его друга заклятиями. И лишь когда до Олега донёсся всплеск Силы после разрушившегося амулета Айрунга, он начал действовать. Увы, сейчас адепт Земли был не в лучшей форме, а потому даже не помышлял о том, чтобы сходу дать бой невидимым врагам. Для начала ему следовало просто выжить.

    И Чимир, с максимально доступной ему сейчас скоростью, рванул к ближайшему валуну. В обычном своём состоянии он бы не сходя с места укрылся под гранитным куполом, сейчас же приходилось хитрить, ловчить и опираться на артефактные костыли. Укрывшись за камнем, Олег активировал запрятанный в пояс артефакт, один из тех, что с некоторых пор стали частью его повседневного костюма. И магическая игрушка его не подвела: несколько здоровенных обломков, вырванных из ближайших скал незримой силой, моментально выстроили вокруг него небольшое укрытие, а мерцающее поле Радужного Щита превратило примитивное укрепление едва ли не в полноценный форт.

    Вот теперь можно было и озаботиться подготовкой к чему-то более серьёзному… Мимолётно пожалев, что отдал посох Айрунгу, Олег уселся поудобнее, сложил пальцы в подходящую случаю фигуру и забубнил мантру сосредоточения. Истощение истощением, а возвращение хотя бы минимального контроля над Даром вопрос первостепенной важности. Впрочем, привычные действия ничуть не мешали Олегу наблюдать за происходящим в расщелине.

    А посмотреть там и вправду было на что. Потому как Айрунг оказался гораздо крепче, чем о нём думал Олег, и коварная атака врагов его лишь раззадорила. Чимир ещё не закончил создавать своё убежище, как его друг воззвал к Стихии и насыщенным Силой потоком воздуха сорвал с себя покров из хищных растений. Открылась его напряжённо замершая фигура, которая обеими руками цеплялась за посох Олега: маг второго ранга сумел воспользоваться сокрытыми там чарами и накинул на себя Каменную кожу. Именно плетение Стихии Земли и спасло его от гибели сразу после разрушения индивидуальной защиты. И оно же обещало стать началом конца нападающих.

    Словно повинуясь какому-то импульсу, Айрунг вдруг повернулся вправо и вытянул в ту сторону артефакт. С навершия сорвалось нечто незримое — Олег не сразу узнал странно вывернутое плетение Пылевого Облака — накрывшее на первый взгляд пустую площадку плотным одеялом из песка и огненных искр. Морок мгновенно слетел, и стал виден силуэт человека, вынужденного сражаться с гнётом чужих чар.

    Но позлорадствовать Олег не успел. Понимая, что для опытного Айрунга он представляет собой лёгкую цель, враг подал какой-то сигнал и… Истинному магу стало резко не до него. Из-за гребня скал в расщелину гигантскими прыжками сиганули две угловатые фигуры, в которых любой островитянин мог узнать нолдских боевых големов. Да не обычных штурмовых великанов, а их гораздо менее крупных собратьев, предназначенных для убийства вражеских магов и командиров. Подвижные, скоростные, прикрытые надёжными Щитами и вооружённые, как артефактными метателями, так и заговорёнными клинками, они были идеальными помощниками для команд убийц Наказующих. И полностью оправдывали имя Бестии.

    Вот только какого мархуза они здесь делают?! Чужакам этих големов не продавали, да и у самого Нолда их было не так много: механические выкидыши Бездны стоили бешеных денег. Олег, к примеру, видел Бестию лишь однажды, причём не на поле битвы, а во время обучения на курсах для офицеров Наказующих. Так что оказаться в руках врагов они просто не могли…

    Если Олега появление Бестий откровенно шокировало, то Айрунг воспринял всё так, словно ничего особенного не произошло. Стремительно развернулся к новому противнику и выпустил из посоха очередное заклинание.

    Им оказалась Стена. Со скал с обеих сторон расщелины выдвинулись огромные каменные глыбы и отгородили Айрунга от големов. Только созданный барьер тотчас сотряс мощный удар колдовского тарана, которым механические воины собирались сокрушить мага. Впрочем, неудача ничуть не обескуражила их железные мозги, и Бестии снова взвились в воздух. Вот только чародей именно этого и ждал. Свитая из Силы Воздуха петля, зацепила одного из големов и отшвырнула обратно на камни. Второй оказался более удачлив и приземлился сам, всего в полусажени от Айрунга. Клинки тут же устремились к цели, но маг был быстрее. Чары Разгона позволили ему увернуться от зачарованных лезвий, поднырнуть под многосуставную конечность, приблизиться к корпусу и… вколотить в стык бронепластин сжатое в плотный комок плетение. От места попадания заклинания по металлическому телу мгновенно растеклось золотое свечение — точно такое же, как и во время укрощения посоха Олега — и словно бы впиталось внутрь сложного механизма. Этого Бестия не пережила. Боевая машина, призванная выдерживать самые головоломные и искусные чары, уступила всего одному заклинанию. И Чимир, пожри его Тёмный Оррис, понятия не имел, что оно собой представляло.

    Он уже начал надеяться, что с первым големом Айрунг расправится столь же легко, но что-то пошло не так. Оставшаяся в одиночестве Бестия не только почти не пострадала от падения, но и чрезвычайно быстро вернулась в сражение. На высокой скорости, прикрывшись Щитами и пластуя перед собой воздух, она вихрем налетела на Айрунга, и тот был вынужден уйти в глухую оборону. Олег только и мог разглядеть, что мелькание своего посоха, используемого сейчас вместо боевого шеста, и всполохи самых примитивных чар из арсеналов адептов Воздуха.

    — А где маг?! — вдруг вспомнил Олег и завертел головой в поисках недобитого чародея.

    Пальцы же словно сами собой принялись сплетать потоки в заготовку под заклинание. Медитация не прошла впустую, и он ощутил в себе достаточно сил, чтобы принять в битве несколько более деятельное участие. Например, разобраться с куда-то запропастившимся вражеским колдуном.

    Противник обнаружился совсем не там, где Олег ожидал его увидеть. Пылевое Облако заставило чародея покинуть подготовленную позицию, и теперь он стоял в тени скал в нескольких саженях от укрытия Чимира. И со зверским выражением лица примеривался для удара Голубой Жемчужиной.

    Холодея от мысли, что мог прозевать удар столь мощным заклинанием, Олег пробкой из бутылки выпрыгнул из своего убежища и покатился по пыли. Тут же грохнуло, и над головой полетела шрапнель перемолотого в мелкий щебень камня. Ни Щит, ни сотворённые магией стены не смогли устоять перед чужим колдовством. Мархуз знает, какой ранг был у этого адепта Воды, но, по крайней мере, плетением Жемчужины он владел мастерски.

    Вот только для победы над Олегом этого было недостаточно. Чимир на одних инстинктах открылся Земле и так усердно познаваемому Огню, соединил обе Стихии в одном потоке, влил его в заготовленную структуру и... не поднимаясь с колен, плюнул в сторону врага. Комок слюны стал материальной компонентой чар, уже в воздухе трансформировавшимся в нечто гораздо более смертоносное и могучее. В Плевок Вулкана. Небольшой пульсар, по сути сгусток магмы, смёл только формирующееся вражеское защитное заклинание, пробил поле амулета и накрыл фигуру врага жарким как сам тасс пламенем колдовского огня.

    — Передавай поклон Кали, гадёныш! — прорычал Олег и медленно поднялся.

    Противник ещё шевелился, но он уже выкинул его из головы и теперь обеспокоенно искал взглядом Айрунга. Всё-таки его противником была Бестия, а тех не зря считали убийцами магов. Голем вполне мог выкинуть какой-нибудь смертоносный сюрприз…

    Но нервничал Чимир зря — как раз в этот момент Айрунг добивал механического воина в рукопашной схватке. Чары Разгона, помноженные на мощь посоха, уравнивали возможности противников, а опыт реальных схваток и отточенный ум Истинного мага были слишком серьёзным преимуществом. На глазах у Олега друг сначала с помощью артефакта обрушил на спину голема кучу камней, а когда тот потерял равновесие, в длинном выпаде воткнул пяту колдовского оружия в ту часть корпуса, где располагался магический движитель. Удар сопровождался концентрированным выбросом энергии Земли, после которого раздался скрежет выворачиваемой наизнанку брони, полетел ворох искр из раненого механического сердца, и… Бестия мёртвым грузом повалилась на бок.

    Олег уже собирался крикнуть другу и бывшему Наставнику поздравление с победой, но тут у того в руках лопнул со звоном не выдержавший нагрузок посох, и он произнёс совсем другие слова.

    — Да чтоб ты сдох, Айрунг!! Чтоб Тёмный Оррис тебя Кали подарил!!! Ты чего наделал?! Ты знаешь, сколько он стоил?! — заорал Чимир.

    Злость от потери подарка льера Бримса заставила забыть об усталости, боли и слабости. Хотелось только ругаться и богохульствовать. Проклятье, с его жалованием, тратами на учёбу и семью, он сможет купить что-то похожее хорошо, если через пару лет. Пару лет!

    Его напор был столь силён, что Айрунг даже растерялся. Как-то обескуражено повертел в руках обломок посоха, зачем-то осторожно пристроил его на ближайший камень и… ответил приятелю непристойным жестом тарков. И на этом конфликт был исчерпан. Олег свою жизнь и жизнь немногочисленных близких ценил гораздо выше любого оружия, и все его крики были не более чем отходняком после пережитых эмоций. Каждый ведь переживает по-своему. Он вот орал и матерился, Айрунг же хоть и молчал, но его заметно потрясывало. Да и немудрено, сегодня они прошли по грани. Капелька удачи, и у убийцы вполне могло получиться задуманное. Во всяком случае, будь Чимир один, то сейчас его душа уже летела бы на встречу с предками.

    — Кто ж тебя так не любит из наших? — спросил Айрунг, спустя некоторое время.

    В компании с Олегом они пытались разобраться с личностью нападавшего, изучили ещё дымящиеся останки вражеского чародея и покопались внутри превратившихся в металлолом големов, но внятного ответа так и не нашли. Механические воины вроде бы нолдского производства, но командовавший ими человек — хотя бы это они выяснили совершенно точно — к числу граждан островной республики не принадлежал. Во всяком случае им не приходилось слышать о членстве в Ложе магов темнокожих женщин.

    — Или не из наших… — пробормотал Олег, чем вызвал у друга тихий смешок.

    — Ну здесь-то, по крайней мере, понятно, — сказал Айрунг с намёком.

    Чимир помянул мархуза. Да, список его прегрешений перед Длинноухими велик. И они вполне могли попытаться устроить на него покушение при первом удобном случае. Узнали про его отлучки на остров и послали наёмницу хотя бы из того же Братства Отрекшихся или из числа своих людских выкормышей. Их, Тьму им в душу, не жалко… Но големы, долбанные нолдские големы!

     — Ладно, чего мозги крутить, двигаем к пузырю. Хотя что-то мне подсказывает, если его команда не прибежала на устроенный нами фейерверк, с ними явно не всё в порядке, — сказал Айрунг решительно, похлопав Олега по плечу. Немного помедлил и добавил: — И давай смотреть в оба. В нашем нынешнем состоянии ещё одну неожиданную атаку мы можем не пережить.

    Олег понятливо кивнул. Что бы там ни говорил Айрунг, но новое нападение не переживёт именно адепт Земли. Участие в бою отложило восстановление его способностей почти на седмицу, и до этого дня следовало забыть о Даре. Если он, конечно, не хочет стать инвалидом с перекорёженной энергетикой или вовсе сгинуть от ярости неподконтрольной Стихии…

    Однако, как вскоре выяснилось, опасались они зря — обошлось без новых драк. Просто потому, что оба Истинных мага были единственными живыми разумными на всём острове. Едва оказавшись в лагере, они обнаружили удручающую картину: "Ленивый бочонок" догорал у подножия скал, тело его капитана с дырой в груди валялось между палатками, а штурман с переломанным позвоночником лежал у входа в пещерку, использовавшуюся в качестве склада.

    — Тун, что случилось?! — требовательно спросил Олег у раненого, после того как Айрунг отступил от него после нескольких бесполезных попыток наложить исцеляющие чары. — Кто это был?!

    Жить единственному выжившему члену команды пузыря оставалось недолго, и им следовало выжать из оставшихся мгновений максимум возможного.

    Видимо заклинания Айрунга немного помогли, потому как взгляд штурмана приобрёл осмысленность, и он с непонятным выражением уставился на Олега.

    — Простите меня… льер… — с трудом проговорил он. — Я не… предатель!

    — Да какой ты, к хфургу, предатель?! Не мели ерунды! Просто враг оказался… — не понял Олег, но гримаса раздражения на лице умирающего заставила его замолчать.

    — Я не предатель! — повторил Тун и, секунду помедлив, продолжил: — Меня… заставили. Жена, дети… Они обещали их убить, если… не скажу… координаты острова. Сначала и вовсе хотели… хотели, чтобы… — Штурману страшно тяжело было говорить, но он упрямо выдавливал из себя слова, словно они жгли его изнутри. — Чтобы я "Бочонок" взорвал, но… но потом решили, что так будет надёжнее.

    Он замолчал, и Олег, разом растерявший всю жалость к нему, немедленно потребовал.

    — Кто?! Кто заставил, кто обещал?! — рявкнул он.

    — Какой-то полукровка… Он маскировался, но Длинноухих… Длинноухих тварей я за версту чую! — прошептал Тун, заметно теряя силы. Глаза тускнели, по лицу разливалась бледность. — Обещали моих не трогать, нас с капитаном отпустить… Обманул… хаффов сын… Как есть, обманул… — Речь становилась всё более тихой и невнятной, Олегу приходилось вслушиваться, чтобы разобрать хоть что-то. — Баба… после нас появилась… Сюда пришла и сразу… сразу убивать начала… Дочь Кали…

    Последовала длинная пауза, после которой Тун вдруг вытянулся в струнку, выкрикнул: "Обманул Длинноухий!" и обмяк, прямым ходом отправившись в Нижние миры.

    — Троллье дерьмо! Всё-таки Длинноухие, — выдохнул Айрунг, разом потеряв интерес к штурману.

    — Мстительные, твари! — кивнул Олег, не сводя взгляда с Туна.

    Ему вдруг подумалось, что он вполне мог бы оказаться на месте этого несчастного. Особенно если бы кто-то угрожал жизни его семьи… Хотя нет! Он бы идти у них на поводу точно бы не стал, и если бы не справился сам, то обратился бы за помощью к Айрунгу или льеру Бримсу. Всё-таки он не какой-то "крохобор", он — Истинный маг. И врагам не сделать из него марионетку.

    — Мстительные… — согласился Айрунг со странной интонацией. — Если же вспомнить, что тебя хотели взять живым, то и коварные.

    — Живым?! — вскинулся Олег и почти сразу же сник, вспоминая подробности боя.

    Действительно, всю мощь атаки темнокожая ведьма сосредоточила на Айрунге, ему досталось гораздо меньше. Даже последние мгновения схватки, когда она ударила Голубой Жемчужиной, не противоречили этому предположению. Если подумать, то пробив каменные блоки и Радужный Щит, плетение потеряло бы мархузову часть своей силы. И уже не способно было бы убить. Ранить — да, может быть даже тяжело, но не убить.

    — Тьма! — выдохнул он.

    — Вот-вот, а там вывезли бы тебя в укромное место, да передали в руки профессионалам своего дела. И хорошо если палачам. Гораздо хуже, если бы эльфы захотели бы влезть тебе в башку и хорошенько там покопаться. — Тяжело роняя слова, сказал Айрунг. — А там глядишь, и вот уже в свите льера Бримса агент Перворождённых. Как тебе перспектива?

    Олег ответил ругательствами. Перспектива его откровенно напугала, и даже мысль о продолжении разговора на эту тему действовала на него угнетающе.

    — Как выбираться отсюда будем? — Наконец выдавил из себя Чимир, переводя тему.

    Айрунг на это не весело усмехнулся и ткнул пальцем в сторону входа в небольшую бухту неподалёку от лагеря.

    — Готов поклясться, что там будет лодка нашей не состоявшейся то ли убийцы, то ли похитительницы. И я не вижу никаких причин, чтобы мы не могли воспользоваться ею для возвращения домой, — сообщил он. После чего многообещающе добавил: — Уж на корабле-то, надеюсь, нашей беседе никто не помешает…

    Олег же с внезапной ясностью вспомнил, что Айрунг появился на острове совсем не ради участия в драках с наёмниками Светлых эльфов. И вполне возможно, что его собственные проблемы, меркнут на фоне чего-то гораздо более серьёзного и глобального.

    Проклятье, жизнь становилась, всё сложнее и сложнее!

     

    Глава 4

     

    Дарг Великий, сын Великого Сохога и первый король объединённых Пяти королевств, как пафосно его начали именовать придворные лизоблюды, стоял на вершине холма и с сомнением изучал небольшую зелёную рощу в нескольких верстах от подножия. Ещё совсем недавно, всего год назад, он собственными глазами наблюдал за тем, как длинноухие покровители высаживали здесь первые за тысячелетия меллорны, и вот они уже превратились в зачатки нового Великого леса. Магическим деревьям, этим живым источникам Силы, древняя земля явно пришлась по вкусу, и они быстро пошли в рост.

    Или тому причина старания эльфийских друидов? Взгляд то и дело цеплялся за мелкие фигурки светлоэльфийских колдунов, которые точно муравьи суетились на окраинах рощи, совершая малопонятные обряды, творя волшбу и принося в жертву пленников. Все недовольные, все враги и противники новой власти, обладающие хотя бы каплей Силы, отправлялись прямиком сюда, под нож к "адептам Добра".

    Интересно, что бы на этот счёт сказали бесчисленные проповедники, призывающие со всех углов славить "любимых детей Света"? Обвинили во лжи и отравлении Тьмой, или того хуже, в пособничестве проводнику истинного Зла с юга? Хотя неважно, поверят ведь им, а не всем тем, кто вздумает возводить хулу на Светорождённых. Разумные ведь не любят, когда в их уютный, выстроенный из заблуждений и иллюзий мирок врывается суровая реальность. И любую неудобную правду они встретят лишь ещё большим количеством лжи.

    Ещё недавно Дарг, чьи войска в кровопролитных боях брали города Саурмы и Узза, верил, что народ этих стран никогда не покорится новой власти, но прошло всего ничего, и пропаганда Светлых, подкреплённая изощрённой магией, вывернула наизнанку мозги людей. Вряд ли всех, в конце концов весь восток свежесозданных Пяти королевств до сих пор упорно сопротивлялся захватчикам, да и на уже занятых территориях было не всё гладко, но основная масса жителей смирилась с новыми реалиями. А смирившись, приняла и навязываемое им мировоззрение. Считать себя частью чего-то светлого и правильного гораздо удобнее и комфортнее, чем жить под гнётом понимания своей трусости и слабости.

    Впрочем, Дарг никого больше не осуждал и не презирал. Сам-то он разве лучше? Гордый воин променял свободу и честь за дарованную власть и возможность приобщиться к чему-то большему, чем он даже мог осознать. В последнем гвонк окончательно уверился лишь недавно, когда благодаря способностям Мастера никерры начал замечать, как стремительно меняется энергетика местности вокруг сердца будущего нового Великого леса. Это было поистине грандиозное зрелище. И за возможность наблюдать за тем, как сдвигаются русла рек Силы, как меняются отклики Стихий, как расцветает в округе любая жизнь и наполняется магией сам воздух, он прощал Светлым всё, даже бесконечные призывы бросить дела и явиться на окраины рощи для очередного умиротворения духов. Благо с каждым разом его участие в мархузовых ритуалах становилось всё меньше и меньше, обещая в скором времени вовсе сойти на нет.

    И тогда Дарг сможет, Тьма его побери, целиком сосредоточиться на непокорных ублюдках с востока! Накатившие вдруг ярость и раздражение заставили стиснуть рукоять клинка, но насладиться вспышкой он не успел — от лагеря с охраной позади холма поднялся Селерей.

    — Наставник, прибыл посланник от Светорождённых. До конца сезона участие королевского величества в друидских обрядах больше не потребуется! — Доложил ученик с радостью в голосе.

    Мальчишка жаждал приключений и подвигов, а потому бестолковое сидение в глубоком тылу его невыносимо угнетало. И любая возможность убраться отсюда становилась для него праздником.

    Дарг кивнул, что понял, и едва парнишка отвернулся, мрачно нахмурился. Срок, когда Селерей должен будет принять своё предназначение и покинуть своего Учителя, неотвратимо приближался. И несмотря на все попытки держать с воспитанником дистанцию, сына Сохога нет-нет и царапало чувство вины. Убивая собственной рукой, посылая в смертельный бой и отправляя на плаху он всегда оставался спокоен и твёрд в своих решениях, потому как касались они либо его самого, либо понимающих на что идут воинов. Но Селерей… Судьба мальчишки оказалась предопределена задолго до того, как он успевал повзрослеть. И в этом было нечто глубоко неправильное, заведомо порочное и… преступное.

    Вот только понимание данного факта ничего не меняло. Всё что он, король Пяти королевств, может сделать для этого не по годам развитого мальчишки, это нагрузить очередными тренировками и дать несколько уроков жизни. И не более того. Идти по стопам К'ирсана Кайфата и противопоставлять себя воле Перворождённых повелителей в его ближайших планах не было!

    Воспоминание о бывшем рабе окончательно испортило настроение, и окрестности эльфийской рощи Дарг покидал мрачным как грозовая туча. Окружению подобное состояние государя было известно, и в такие моменты его сторонились все — не только свитские, но даже охрана и Селерей. Дарг родился и вырос в Лихоземье, в тени великого Сохога, и привычки отца не сдерживаться в проявлении царственного гнева, нет-нет и проскальзывали в поведении сына. А кому хочется попадать под горячую руку?

    В результате при наличии целой толпы сопровождающих, ехать королю пришлось в полном одиночестве. Даже злость сорвать не на ком было, из-за чего в небольшой городок на полпути в Полот Дарг въезжал едва ли не кипя от сдерживаемых эмоций. Эмоций, которые будоражили разум и толкали на необдуманные поступки.

    — Что там за сборище?! — крикнул Дарг Селерею, заметив толпу людей на краю базарной площади.

    Собравшиеся там были настолько увлечены, что даже не заметили появления на проходящей мимо дороге вооружённого отряда. Что совсем уж ни в какие ворота не лезло!

    — Кажется, слушают проповедника! — откликнулся мальчишка. — Но я могу точно узнать…

    — Не надо, хочу своими глазами всё увидеть! — отрезал Дарг и спрыгнул с тирра.

    Начальник охраны сунулся было к государю с возражениями, но поймав его обжигающий взгляд, замялся и вместо двух десятков телохранителей, приставил лишь троих бойцов. Дарг отказался бы и от них — Мастер меча он или кто?! — но статус накладывал определённые ограничения. В глазах подданных, король без охраны словно и не король вовсе!

    Впрочем, мархузовым подданным было не до него. Всё их внимание оказалось целиком сосредоточено на проповеднике. Высокий сухощавый мужик в рясе с капюшоном, с седой окладистой бородой и открытым одухотворённым лицом — он в любом случае выделялся бы в толпе. Но боги наделили его ещё и сильным красивым голосом, который далеко разносился над площадью. И завораживал слушателей безо всякой магии. Хотя насчёт отсутствия колдовства биться об заклад Дарг бы не стал: уж очень характерно пульсировал Силой медальон на груди эльфийского выкормыша.

    В любом случае, прекрасно отрепетированная речь бродячего оратора находила отклик в сердвах своих слушателей и вложенные в неё смыслы потихоньку оседали в зашоренных мозгах горожан. Приблизившись к задним рядам, Дарг краем уха то и дело выхватывал характерные обороты, вроде "Светлый выбор", "партнёрство во имя Добра", "барьер против Тьмы с юга", "там, где Свет в душе, там и богатство в кармане". Послушаешь, послушаешь, и аж плечи расправить хочется. А там и до сжатых кулаков недалеко. Особенно когда проповедник начал про "продавшихся Тьме восточников" задвигать. После его объяснений недавние соседи и последний рубеж сопротивления захватчикам вдруг превратились в этаких недочеловеков, предателей и врагов всего хорошего, что ни есть на белом свете!

    Дарг, даром, что стоял едва ли не у истоков всего происходящего в Пяти королевствах, и тот начал верить в нарисованную проповедником картинку, что уж говорить про рядовых филистеров. Выступающий здесь оратор определённо был Мастером, Мастером Слова. И своими речами умел разить не хуже, чем сын Сохога собственным клинком.

    Старания Длинноухих по обучению проповедников точно не проходили даром.

    Дожидаться обязательных коллективных прыжков на месте, Дарг не стал: от зрелища скачущих разумных его мутило. Поэтому развернулся и неторопливо зашагал обратно к заждавшимся свитским… И именно в этот момент судьба решила разбавить скуку этого дня.

    Над толпой, аккурат над головой проповедника, с поистине адским грохотом внезапно зажёгся маленький тасс. На долю секунды, не более, но её вполне хватило, чтобы ослепить и оглушить всех тех, кто смотрел в эту сторону. Поклонники Света, зеваки, случайные прохожие, даже охрана Дарга — все пострадали от одной и той же напасти. Резь и яркие круги перед глазами, шок, потеря ориентации и чувство полной беспомощности. Даже удивительно, что столь мощный эффект удалось достигнуть настолько примитивными чарами!

    Поначалу Дарг решил, что это покушение на его монаршью особу, и, на всякий случай прикрыв глаза, выхватил клинки. Рядом встал в стойку ничего не понимающий Селерей, которому как и его Наставнику повезло отвернуться перед самой вспышкой. Позади что-то заголосила охрана, но эти были слишком далеко, и на их помощь рассчитывать даже не стоило. Если кто-то собрался заполучить голову правителя Пяти королевств, то отбиваться от него сыну Сохога предстояло в компании одного лишь мальчишки.

    Впрочем, подобная перспектива Дарга не пугала. Уж чего-чего, а драки он никогда не боялся! И возможность скрестить с кем-то клинки, лишь приятно взбудоражила кровь.

    Увы, неизвестные злоумышленники его надежд не оправдали — их целью был вовсе не его величество. Три фигуры с красными повязками на головах, не иначе как при помощи каких-то артефактов, сиганули с крыши ратуши прямо на помост к сжавшемуся в комок и перепугано скулящему молитвы проповеднику. И дружно взялись за ножи. Оставшиеся на ногах воины новоприбывших словно не интересовали.

    — Восточное отребье или им сочувствующие, не иначе! — Дарг, уже успевший оценить движения и скрытые навыки всей троицы, раздражённо сплюнул. Разбираться с ними было оскорбительным не только для его королевского достоинства, но и для статуса Мастера Меча. — Кажется решили всем показать, что бывает с особо рьяными сторонниками Светлых эльфов.

    Сын Сохога с интересом посмотрел за тем, как враги его власти примериваются, чтобы половчее снести что-то почуявшему бородачу голову, после чего вздохнул и спрятал мечи. Вмешаться всё-таки придётся. Слухи про спокойно наблюдающего за гибелью своего подданного короля будут гораздо более разрушительнее, чем любая акция повстанцев.

    Но и руки марать он тоже не собирается.

    Нашарив в кошеле на поясе несколько мелких гильтов — фарлонгов там было гораздо больше, но не разбрасываться же золотом! — он один за другим запустил их в головы убийц. Да с такой силой, что один из них не удержался и заорал от неожиданности.

    — Так, внимание привлекли, теперь твой выход… — произнёс Дарг и покосился на Селерея.

    Мальчик понятливо кивнул и стрелой сорвался с места. Прямо через толпу. Где-то уворачивался, где-то проскальзывал, а где-то пускал в ход силу. Даром, что сопляк сопляком, но людей со своего пути отшвыривал со сноровкой взрослого вышибалы. Троица убийц — или всё-таки палачей? — оглянуться не успела, как он оказался уже перед ними… И не сбавляя скорости принялся раздавать удары.

    Первому противнику, стоящему к нему спиной, Селерей влепил с прыжка ногой между лопаток. Обычно сюда бьют не одоспешенных врагов кастетом, гирькой или рукоятью кинжала, желая не убить, а оглушить. Мальчику оказалось достаточно окованного металлом ботинка — здоровый парень рухнул как подкошенный.

    Селерей тоже упал, перекатился через голову и тут же подсёк ногу второму. Правда, не лезвием, а тыльной стороной клинка. Когда же враг потерял равновесие и завалился вперёд, добавил по затылку рукоятью. На помосте растянулся ещё один охотник за проповедниками.

    Единственному оставшемуся на ногах противнику сейчас следовало бы бежать отсюда со всех ног, но он зачем-то в довесок к ножу потянул из-за спины небольшой топор. И начал что-то выговаривать Селерею. То ли грозил какими-то карами, то ли оскорблял — Дарг подробностей не расслышал, да они были и не важны. Всё, что короля интересовало — это необычный выбор оружия. Он даже сделал несколько шагов вперёд, не желая пропускать ни одну подробность схватки, однако, ученик оказался достоин своего учителя. И там, где враг желал классического поединка, повёл бой по своим правилам.

    Широко улыбнувшись красноповязочнику, Селерей вдруг приложил к губам извлечённую из рукава трубочку и резко выдохнул. В шее растерявшегося противника словно по волшебству расцвело оперение коротенькой стрелки. Выдернуть её воин ещё успел, но затем яд, покрывающий острие, подействовал, и он, точно столб, рухнул на помост.

    Чистая победа! На всё про всё ушло не более нескольких минут. Люди ещё не успели продрать слезящиеся глаза, а тирры охраны не преодолели и половины пути, как опасность была устранена.

    — Учитель, как я их?! — с гордостью воскликнул Селерей, едва Дарг поднялся на помост.

    Бредущих следом за королём телохранителей, кое-как сумевших вернуть себе боеспособность, он удостоил лишь презрительного фырканья.

    Вот только, Наставник его чувств не разделял. Дарг, ещё недавно размышлявший о невесёлой судьбе парнишки, даже в этом успехе воспитанника видел лишь очередное проявление слабости. Свою ошибку и недоработку, не позволяющую считать Селерея готовым к грядущим испытаниям.

    — Никак! — резко бросил Дарг и пнул носком сапога под рёбра тому из красноповязочников, которого "приласкали" ударом в затылок.

    — Н-никак? — растерялся Селерей, явно рассчитывавший на другой ответ.

    — Ты кем себя возомнил? Слугой Альме, который всех спасает и прощает?! — ответил Дарг, свирепея. — Перед тобой были враги. Убийцы, не побоявшиеся поднять руку на подданного твоего короля и посланника Перворождённых, Детей Света! — Противореча самому себе, король плюнул в сторону всё ещё завывающего проповедника и посоветовал ему заткнуться. — Почему они до сих пор живы?!

    — Н-но, Наставник!.. Я думал… надо захватить пленных. Для дознания, поиска сообщников… — начал оправдываться Селерей, но был безжалостно прерван.

    — Ты — воин! Воин никерры и мой личный ученик! И твоя задача не играть в расследователей, а уничтожать любую угрозу тебе и твоему королю. Понял?! — рявкнул сын Сохога.

    — Не очень… — помотал головой Селерей.

    Дарг внутренне поморщился. По большому счёту мальчик был прав, и в другой раз его стоило бы похвалить, но… но, мархуз побери, гвонк слишком много повидал на этом свете, чтобы безоговорочно поверить в версию воспитанника. Это была лишь отговорка, паренёк просто не желал зря лить кровь. И вот эту-то черту его характера Даргу следовало немедленно переломить. В свете уготованного Селерею будущего, мысль пощадить врага даже не должна была возникать в его голове. Как там говорил лисоподобный Ханг Чессен? Гуманист нам не нужен, да?

    — Тогда просто бери нож и режь им глотки. Если своих мозгов не хватает, думать за тебя буду я! — приказал Дарг и тяжёлым давящим взглядом уставился в лицо мальчишки.

    Если у Селерея и имелись какие-то возражения, то он их оставил при себе. Авторитет Мастера был слишком высок, чтобы спорить с ним из-за жизней несостоявшихся убийц, и через несколько секунд юный воин потянулся за клинком…

     

    * * *

     

    Перевал Первого Искусника, некогда бывший частью караванной тропы из Союза городов в Суру, не использовался почти две тысячи лет. После постройки восточного тоннеля любые торговые маршруты через коварные и опасные горы Орлиной гряды окончательно потеряли привлекательность в глазах купцов и путешественников, и о перевале забыли. Разве что иногда здесь появлялись гномьи разведчики, обходящие территорию подгорных владык в поисках следов нарушителей границы. Или того реже заглядывали гости с Нолда, занятые обслуживанием самого крупного в этой части света артефакта, следящего за применением запретной магии.

    Не то, чтобы последнее обстоятельство гномов сильно радовало, но и возражать самому могучему государству Торна они не могли. Слабый не спорит с сильным, слабый соглашается и терпеливо ждёт своего часа. И угрюмые бородачи дождались. Однажды, мархузовы Истинные оступились на кривой дорожке Большой игры, и звезда их влияния стремительно покатилась под откос. Для подгорных жителей наступило время расправить плечи и немного показать зубы. В качестве же первого шага было решено избавиться от недреманного ока нолдских надзирателей.

    Вообще следящий артефакт внешне представлял собой каменную пирамиду в четыре сажени высотой, облицованную пластинами из обсидиана. Какие энергетические структуры и плетения вложены внутрь, никто кроме Истинных не знал. Впрочем, чтобы разломать устройство, много ума не требовалось. Команда из двух десятков гномов с зачарованными на крепость молотами, разнесла бы мархузову постройку вдребезги, никакие защитные заклинания бы не помогли. Но задуманная акция носила демонстративный и статусный характер, а потому простые решения здесь не подходили. Требовалось нечто знаковое и громкое. Как, например, испытание возможностей нового гномьего оружия — сухопутного бронехода.

    По случаю двух столь знаменательных событий на перевал прибыла весьма представительная комиссия из лучших инженеров, кузнецов, механиков, алхимиков и руноплётов. Присутствовал даже один из старейшин — достопочтенный Зигмунд Хитромудрый. Все были возбуждены и взволнованы, предвкушая грядущее действо. И лишь один гном из этой разношерстой толпы не мог позволить себе просто наслаждаться зрелищем. Именно он стоял у истоков всего происходящего, и любая неудача грозила немалым уроном его авторитету.

    — Нервничаешь, Сухарт? — Зигмунд покосился на замершего истуканом сородича и панибратски хлопнул его по плечу. — Расслабься, ты ошибки если и допускаешь, то незначительные. И всегда идущие на пользу клану. Клянусь Отцом гор!

    Сухарт криво ухмыльнулся.

    — И поэтому мне всегда поручают дела, где шансы на удачу редко превышают риск провала, — проговорил он подчёркнуто нейтральным тоном. — Знаете ли, сомнительное удовольствие быть этаким специалистом по чрезвычайным ситуациям!

    — Не просто специалистом, Сухарт, не просто. Почти министром! — Старейшина, чтобы подчеркнуть значимость сказанного, даже поднял указательный палец. А потом добавил гораздо тише: — И то ли ещё будет…

    Последние слова Сухарт предпочёл не заметить, целиком сосредоточившись на медленно приближающемся рокоте от работающих движителей. Бронеходы были уже на подходе.

    Первоначальная модель сухопутного броненосца выглядела как вооружённая метателями и обшитая металлом самобеглая повозка, но на деле всё оказалось гораздо сложнее. Магические движители выдавали недостаточно мощности, все механизмы нуждались в тотальной переделке, да и вообще, колёсная боевая машина плохо подходила к использованию в горах. И тогда, под ответственность Сухарта, из архивов извлекли чертежи шестиногих големов. Многорукие тела заменили башнями с максимально облегчёнными пушками, переделали управляющие блоки и добавили два дополнительных движителя. В итоге получилось нечто вроде гигантского уродливого паука, совершенно не приспособленного для транспортировки экипажа, но вполне подходящего на роль самоходного орудия. Инженеры обещали и транспортный вариант, но дальше обещаний дело пока не пошло.

    Тем временем оба построенных бронехода показались из-за скального выступа и, медленно переставляя лапы — благодаря особым чарам механические конечности, когда требовалось, буквально прилипали к камню — направились к заранее отмеченным точкам. Весь подъём от подножия гор до перевала занял у машин почти сутки, и Сухарт считал это неплохим результатом. Там, где они прошли, ведь даже козьих троп нет: одни отвесные сказы, да непроходимые ущелья! Быстрее только на пузыре.

    — О, ползут… — объявил вдруг старейшина и почти сразу добавил: — Ну и страшные штуковины, тебе скажу!

    — От них требуется не красота, — глухо ответил Сухарт, за что заработал ещё один покровительственное похлопывание Зигмунда.

    Сухарта внутри передёрнуло, но внешне не дрогнул ни один мускул. На кону стояла его карьера, и портить отношения с влиятельным старейшиной было неразумно. Во всяком случае пока!

    Среди зрителей началось оживление. До обещанного действа осталось всего ничего, и гномы торопились спрятаться в заранее подготовленных укрытиях. Потому как испытания тем и отличаются от рядовой проверки, что в любой момент могут преподнести опасный сюрприз, вроде взрыва или отлетевшего не туда осколка.

    На своём месте остались лишь Сухарт со старейшиной — их защищали чары лучших руноплётов клана. Зигмунд видимо собрался это как-то прокомментировать, но тут один из бронеходов вдруг со скрежетом остановился и без паузы выстрелил из пушки. Несмотря на шумоподавляющие плетения, которыми был увит ствол орудия, грохот был страшный. Но даже он мерк на фоне взрыва начинённой алхимической смесью бомбы, с первого раза попавшей аккурат в основание пирамиды. Эхо заметалось между скал, и Сухарт даже забеспокоился об угрозе обвала. Но обошлось.

    Артефакт Нолда заволокло дымом и пылью, поэтому оценить последствия выстрела не получилось. Когда же второй бронеход влепил снаряд точно в центр завесы, то о судьбе следящего устройства и вовсе оставалось лишь догадываться.

    — Сколько у них зарядов? — заорал Зигмунд, прижав ладони к ушам.

    Чувствовалось, что старейшина давненько не покидал уютной тиши подземных чертогов и к столкновению с реальным мир совершенно не готов. Вон как надсаживается!

    — По восемь у каждого. И перезарядка займёт не меньше десяти минут, — гораздо спокойнее ответил Сухарт и кивнул в сторону пирамиды: — Только они не понадобятся…

    Поднятые взрывами мелкий щебень и пыль быстро оседали, и уже можно было увидеть приличных размеров воронку на месте каменного артефакта. Если же воспользоваться моноклем с простейшим Кристаллом Чистоты, то картина дополнится зрелищем распадающегося на части многосоставного заклинания.

    — И это облегчённые пушки?! — воскликнул Зигмунд, вдоволь полюбовавшись обломками. — Какие же тогда их корабельные аналоги?

    Сухарт в очередной раз промолчал. Несмотря на то, что труд гномьих корабелов потеряли именно некроманты, нашлись долбанутые Молотом Отца идиоты, которые решили обвинить во всём куратора верфей. Из простого желания осадить слишком высоко взлетевшего наглеца. Разумеется, реальных обвинений Сухарту не предъявили, но неприятный осадок от этой истории остался. И любые намёки на неё вызывали у гнома раздражение.

    — Ты уже знаешь, что Совет старейшин решил принять предложение Светлых эльфов о военном союзе? — неожиданно спросил Зигмунд почти нормальным голосом.

    Сухарт вздрогнул.

    — То есть как уже решил?! Я же лично докладывал о нежелательности любых союзов с Длинноухими! — медленно роняя слова, проговорил он. — Умирать за Перворождённых других дураков не нашлось, что ли? Или пример Нолда ничему никого не научил?!

    — Ты не всё знаешь, — сказал старейшина, погладив бороду. — У разведки есть все основания считать, что сила Светлых на подъёме. И лучше принять их предложение сейчас, чем о том же униженно просить потом…

    — Есть основания, как же, — перебил Сухарт, усмехнувшись. — Да будь Длинноухие хоть в сто раз могущественнее, старые пер… хм, члены Совета всё равно послали бы их к мархузу в зад! Так что обойдёмся без официальных сказочек.

    — Как скажешь! — заухмылялся старейшина. — Тогда лови другую историю… — И резко посерьёзнев, продолжил: — Светлые эльфы предложили нам сведения о возможных причинах резкого падения рождаемости у нашего народа после Эпохи Войн.

    — Что?! — прошипел Сухарт, махом забыв обо всём вокруг. Затронутая тема была слишком важна, чтобы отвлекаться на что-то ещё. — Но мы же думали, что корень проблемы запрятан в Сердце Камня, в захватившей его Бездне!

    — Увы, это лишь её видимая часть. Главная причина кроется в проклятии магов Объединенных колоний Заката. Именно они создали заклинание из арсеналов магии Крови и, напитав его силой провала на дно Нижнего мира, наложили на весь наш народ, — удивительно спокойно сообщил Зигмунд.

    Чересчур спокойно для столь ужасающей новости. Поэтому и Сухарт не стал показывать эмоций.

    — Как понимаю, в качестве мести за предательство? — уточнил он.

    — Вроде того. Сейчас спешно поднимаются архивные записи по численности кланов того времени, но… — Старейшина покачал головой, подбирая слова.

    — Врут?.. — подсказал Сухарт.

    — В главном не врут… О проклятии наши искусники и сами уже начали подозревать, особенно после того, как эффект от закрытия Прорыва оказался куда меньше расчетного, — Зигмунд поймал злой взгляд Сухарт и помахал рукой. — Не только ты не знал, половина Совета об этом впервые два дня назад услышала.

    Сухарт сделал вид, что поверил. И мысленно увеличил список своих недоброжелателей в Совете на одно имя.

    — Да, так вот… Лгут они только в деталях. Есть стойкая уверенность, что вовсе не закатники здесь отметились. Слишком серьёзно их к тому моменту прижали, чтобы ещё и о мести думать. Зато сами Светлые эльфы вполне могли расстараться. — Продолжил Зигмунд, тяжело роняя слова. — В общем гнилью ото всей этой истории несёт. Гнилью, предательством и подлостью!.. Вот только теперь нам позарез нужна расшифровка проклятия. Без неё народ не возродить. И раз так, то придётся дать Длинноухим всё, что они просят. Солдат, боевые машины, оружие... Даже эти проклятые Отцом бронеходы, и те эльфам отдадим, если попросят.

    Сухарт мрачно кивнул. С таким доводами не поспоришь.

    — А может сначала свяжемся с сородичами из Чёрного молота? Не будем больше напирать на идею о едином гномьем мире, намекать на сохранённые знания, а просто спросим, как проклятие сказалось на Порубежниках. И сказалось ли вообще, — предложил он, после некоторого раздумья. — Тем более возможность повторения контакта уже обсуждалась в Совете, в том числе через посредничество короля Западного Кайена…

    — И что мы ему предложим? Вряд ли тот, кто не побоялся бросить вызов Перворождённым и всему Объединённому Протекторату, решит нам помочь просто так, из доброты душевной, — хмыкнул Хитромудрый. — Особенно в свете его дружбы с нашими будущими союзниками.

    — Будем думать! — рубанул Сухарт решительно.

    — Ну-ну, думай, — Старейшина широко усмехнулся. — Но только про свои новые обязанности не забывай. Совет решил, что пора прекращать разменивать твой талант по мелочам и дать действительно важное дело… Ты же говорил, что устал быть главным по чрезвычайным ситуациям? Что ж, тогда принимай под своё начало армию. Помогать Длинноухим с Козьими горами будешь именно ты!

    На этом выдержка Зигмунду изменила — он засмеялся в голос. И потому не слышал тех ругательств, которые принялся зло бормотать Сухарт.

     

    * * *

     

    Тренировочный полигон Безликих, располагающийся в предместьях Семи Башен, редко когда пустовал. Лучшие бойцы Наказующих старались поддерживать форму и тиши лекционных залов предпочитали практические занятия. Знание сотен энергоформ и структурные особенности тысяч плетений, конечно, вознесёт тебя на вершину Искусства, но вряд ли принесёт победу в бою с туповатым неучем, который только и умеет, что быстро творить десяток-другой чар. Вот и выкладывались до мархузова пота Безликие, нарабатывая необходимые навыки.

    Но сегодня был особенный день. Тренировочный полигон превратился в дуэльную площадку, на которой сошлись совсем не рядовые маги. С одной стороны поля встал Глен Нукас — Подмастерье Талинды Чанос, самой молодой магички в Совете Мастеров; а с другой — льер Бримс, который не нуждался в особом представлении.

    Вообще говоря, Магистр Наказующих редко получал вызовы на дуэль. Высокая должность и грозная слава защищали от сорвиголов и бретёров получше иных запретов, но нынешний противник Великого Мага слишком сильно желал ему смерти, чтобы обращать внимание на подобные глупости. Ведь была затронута честь дамы: Глен был безответно влюблён в свою Наставницу и крайне болезненно переносил её многочисленные интрижки с колдунами из Совета. Так продолжалось долго. Обиды и злость копились и множились, пока на визите к Талинде льера Бримса несчастный сорвался. И не послал официальный вызов на дуэль, зарегистрировав его по всем правилам в канцелярии Ложи Магов.

    Льер Бримс, разумеется, мог отказаться, сославшись на государственный пост и на тяжелую внешнеполитическую обстановку. Кризис в отношениях с Объединённым Протекторатом, непонятные бурления в Тлантосе, осложнившаяся ситуация на Сардуоре — да мало ли проблем, требующих внимания Магистра Наказующих?! Но репутация… мархузова репутация, бережно взращиваемая веками, неизбежно получила бы серьёзный урон. Официальный вызов не оставлял Магистру ни шанса увильнуть от поединка. И ему ещё предстояло разобраться, какого хфурга чиновники Ложи Магов вообще приняли прошение Нукаса. Потом, после боя…

    Льер Бримс вышел драться в неизменном пижонском белом костюме, демонстративно не став вооружаться личными атакующими и защитными артефактами. Великий маг, увешанный колдовскими игрушками, что может быть хуже для реноме бойца? А вот его противник возможностью усилиться пренебрегать не стал. На груди у него аж звенел от Силы личный оберег, а на поясе скромно притулилась шпага, издали похожая на большую иглу. Магистру уже приходилось сталкиваться с похожими поделками оружейников — под внешней невзрачностью скрывающими смертельное нутро — и он опасливо поёжился.

    Эхо традиционного вопроса о возможности примирения ещё звучало под защитным экраном, накрывшим площадку, когда Глен, наплевав на этикет, сложил пальцы в сложную фигуру и атаковал Бримса лиловым Лучом Силы. Лишь молниеносная реакция и заранее активированное заклинание Предчувствия, спасли Магистра от неминуемой гибели. Он вовремя подставил под удар зеркальный Щит, который хоть и разлетелся ворохом сверкающих брызг, но свою функцию выполнил, и чары противника лишь впустую оплавили песок полигона. Кто-то другой решил бы, что Глен ударил Огнём, но льера Бримса было не обмануть. Цвет заклинания и неуловимый привкус Силы прямо говорили о сильной примеси энергии Смерти, где Огонь лишь маскировал Запретную волшбу.

    Пока Магистр отбивал Луч, Подмастерье уже подготовил несколько следующих плетений. Сначала его с боков сдавили прекрасно выполненные Стены, а сверху навалилась тяжесть Огненного Пресса. Когда же льер Бримс сосредоточился на сопротивлении попыткам себя если не раздавить, то поджарить, Глен выложил на стол первый из своих секретов. Из-под левого лукава тускло блеснул артефактный браслет, и Великий маг оказался в зоне мгновенной декомпрессии. Чувствовалось, что это была отработанная серия, причём тщательно скрываемая от коллег и просто сторонних наблюдателей. Иначе, агенты Бримса точно раскопали бы сведения о ней и донесли начальству.

    В любом случае, Магистр был впечатлён. Слишком часто молодые коллеги забывали, что магия — это Искусство, предпочитая идти проторенными дорогами и пользоваться стандартными шаблонами чар. Такой талант заслуживал уважения.

    — Неплохая попытка, мальчик! — громко сказал Магистр, пару раз хлопнув в ладоши.

    И скинул с себя невидимость, попутно позволив распасться на элементы своему Клону внутри огненной ловушки. Пару мгновений полюбовался крайним удивлением на лице Глена и лишь тогда снизошёл до пояснений.

    — Ты забыл, что дерёшься не с простым чародеем... А ещё слишком сосредоточен на своей волшбе. Твой Луч разбил моё Зеркало, но его осколки так ярко блестели, что ты даже не заметил, как я создал Клона и ушёл через складку в пространстве на пару саженей в сторону… — сказал льер Бримс с менторскими интонациями в голосе, но от шпильки удержаться не смог. — Или Талинда тебе не рассказывала о том, что кое-кто из Великих сумел-таки освоить крупицу наследия прославленного Птоломея? С её стороны досадное упущение.

    Последнее говорить явно не стоило. Воспоминание об "обиде" заставило Глена встряхнуться и прекратить изображать нерадивого ученика. Зло зарычав, он выдернул шпагу из перевязи и сделал стремительный выпад в сторону Магистра, одновременно с этим вложив в артефакт весь свой удивительно ярко полыхающий Дар. И Бримсу резко стало не до шуток. Предчувствие буквально вынудило его сначала выставить перед собой самый крепкий из всех возможных в данной ситуации Барьеров, а затем спиной продавить границу, отделяющую реальность от междумирья.

    Он снова едва успел. С кончика шпаги сорвалась чёрная капля, которая в полёте развернулась в настоящий клинок. Причём не просто клинок из Силы, а сотканный из чистой энергии Смерти. Он играючи пронзил Барьер льера Бримса, и лишь повторный уход в складку пространства в последний миг спас его от близкого знакомства с убийственным плетением.

    Мальчик продолжал удивлять Магистра… Но хорошего понемножку. Великий маг вывалился из междумирья уже за спиной своего противника и сходу коснулся его обеими ладонями. Никаких чар или плетений, простое касание, на которое личный амулет даже не прореагировал. Но его вполне хватило, чтобы воззвать к Воде в крови Нукаса и пустить по ней волну.

    На этом поединок можно было считать законченным. Все внутренние органы Подмастерья скрутила чудовищная боль, и он рухнул на песок, содрогаясь от сильнейших судорог. Дышал и то через раз. Драться в таком состоянии не смог бы даже настоящий адепт Смерти, а не нахватавшийся Запретных знаний глупец.

    Льер Бримс махнул обслуге площадки, чтобы снимали защитный экран, и, поймав неожиданную мысль, задумчиво направился к выходу. Преподнесённые противником сюрпризы вдруг заставили иначе взглянуть на истинную подоплёку дуэли. Слишком хорошо оказался подготовлен мальчишка, чтобы считать его желание подраться глупостью влюблённого дурака. Что если желание Глена отомстить случайному любовнику своей обожаемой Наставницы сначала хорошенько подогрели? Когда же оно переросло в чёткое намерение, вручили подходящее оружие и подсказали как вызвать такого недоступного Магистра.

    — Поздравляю с победой! — раздавшийся рядом голос заставил льера Бримса вздрогнуть.

    Он стремительна развернулся и встретил участливый взгляд Виттора.

    — Издеваешься? День, когда я буду радоваться победе над такими сопляками, будет днём гибели меня как чародея, — ответил он как можно небрежнее.

    — Да? А мне показалось, что мальчик был хорош, — совершенно ненатурально удивился Архимаг. И предвосхищая следующий вопрос, пояснил: — Я был здесь почти с самого начала. Как узнал о поединке, так прямиком сюда и направился. В конце концов мой старый друг не так часто дерётся на дуэлях, чтобы пропустить такое событие.

    Бримс на это только дёрнул щекой. Он слишком хорошо знал льера Виттора, чтобы не заметить тщательно замаскированные нотки разочарования в его голосе. Ждал другого итога, да, "друг"?!

    — Кстати, из-за чего у вас всё завертелось-то? Неужели правда из-за Талинды? — продолжил Архимаг.

    — Говорит, что из-за неё. Мол, оскорбление их высоких чувств и всё такое… Словно в её спальне и не побывала половина Совета. Однако, претензии у Глена возникли именно ко мне, — ответил Бримс, остро глянув на Виттора. Но тот сохранял всё то же выражение вежливого удивления. — Талинда просила не убивать парня, и я не увидел причин ей отказать. Хотя… хаффов сын был настроен более чем серьёзно. Подготовился к бою как надо: артефакты дорогие достал, Запретные техники освоил… Как придёт в себя, надо будет узнать, кто ему со всем этим помог. Потому как в участии Талинды я сильно сомневаюсь…

    Льер Виттор никак не прокомментировал слова соратника, но Магистру показалось, что он немного напрягся. Самую малость, но напрягся. Следовало бы как-то заострить на данном факте внимание, но об этих планах пришлось забыть. Внезапно Великих магов, увлёкшихся разговоров и уже далеко ушедших от дуэльной площадки, догнал штатный лекарь. И с поклоном сообщил о смерти Глена Нукаса.

    От неожиданной новости льер Бримс даже сбился с шага.

    — Как?! — рявкнул он, прекрасно зная о возможных последствиях своего последнего удара.

    Под присмотром хорошего лекаря Подмастерье выздоровел бы уже до конца седмицы. И вдруг такой поворот.

    — Молодой маг принял слишком большую дозу Эликсира Мощи. Его убил собственный Дар, — пояснил лекарь и, дождавшись разрешения, покинул истинных правителей Нолда.

    Впрочем нужды в его присутствии больше не было. Что такое эликсир Мощи знали все чародеи высоких рангов. Этот хитрый яд при правильной схеме приёма на какое-то время серьёзно увеличивал Силу чародея, взамен беря плату уроном здоровью. Но это при правильной схеме, Глен же правилами безопасности явно пренебрёг. Хотя… скорее всего, тот, кто дал ему мархузову отраву, просто не стал рассказывать о побочных эффектах. И явно не случайно.

    Однако озвучивать свои мысли льер Бримс не стал.

    — Вот почему он так сильно бил… — медленно сказал он и покачал головой. — Жаль, жаль…

    Ему и вправду было жаль. Но не жизни этого глупца — хотя магом тот себя показал неплохим — а возможности вывести своих врагов на чистую воду. Разговор с Виттором начистоту потерял всякий смысл.

    Некоторое время Великие маги шли молча, каждый погружённый в свои мысли, пока льер Виттор не нарушил тишину вопросом.

    — Ты уже знаешь, что гномы Орлиной гряды выкинули?

    Бримс покосился на хмурящего лоб Архимага.

    — Ты про уничтожение наших следящих артефактов? Утром доложили, — ответил он. Помедлил и добавил: — Всё в духе захлестнувшей мир истерии: Нолд — Зло, Нолд — предатель! Вот и коротышки не стали выделяться и поддались общему настрою. Или, точнее, воспользовались удачным случаем — им наш надзор всегда поперёк горла стоял.

    Спокойный тон Магистра сильно не понравился Архимагу. Тот резко остановился и со злым прищуром уставился на коллегу.

    — Истерия, говоришь?! — яростно прошипел он. — За последний год мы были вынуждены закрыть шестнадцать фортов и опорных пунктов по всему Торну. Шестнадцать! И ладно бы речь шла лишь о базах Крыльев — доверия драконам больше нет ни у кого — но ведь нам пришлось отказаться от размещения на ключевых направлениях подразделений Охранителей и Безликих и частично свернуть сеть наблюдения за соблюдением Запрета! Это вообще ни в какие ворота не лезет. Фактически, мы полностью потеряли контроль над странами Протектората, полностью! Дошло до того, что их представители начали предъявлять мне претензии за "многовековую агрессивную внешнюю политику". Скоро компенсации будут требовать.

    Под конец Архимаг уже почти кричал, и льер Бримс был вынужден спешно накрыть их Куполом Тишины.

    — Не ори! — Оборвал он бывшего друга, наплевав на субординацию. — Ничего нового не случилось, всё это лишь плата за прошлые ошибки, который к тому же уже тысячу раз обсуждали ранее. Как там говорят в Союзе городов, падающего в пропасть — подтолкни? Мы оступились, и теперь нас активно пытаются заставить упасть. И от того, как себя сейчас поведём, зависят позиции Нолда в будущем миропорядке.

    Из всей речи Бримса Архимаг выхватил лишь одно единственное слово, в которое вцепился точно клещ.

    — Будущее… — Льер Виттор произнёс его, словно какое-то изощрённое ругательство. — Столько с фиорскими пророчествами возились, столько копий вокруг них сломали, столько раз пытались повернуть их к вящей выгоде Нолда, а в итоге случилось всё то, что случилось. Вера Древних в неизбежность грядущих бед оказалась сильнее!

    Льер Бримс поморщился и как-то даже неверяще уставился на льера Виттора. Он серьёзно верит в то, что их усилия пошли прахом? Что фиорские бредни древних Кормчих воплотились в наихудшем варианте из всех возможных?!

    Магистр даже не знал как реагировать на услышанное. Проклятье, когда их с Архимагом видение мира стало настолько различным?!

    — Раз уж ты заговорил про Фиорское пророчество, то что скажешь про охвативший половину Загорного халифата ажиотаж вокруг предсмертного пророчества очередного Кормчего? — Наконец, произнёс льер Бримс, изобразив неживую улыбку. Затем закатил глаза, прижал ко лбу тыльной стороной правую кисть и продекламировал: — Как там в агенты писали… А, точно: "Вернулись в мир Ключи Силы, и Тьма вот-вот схлестнётся с Тьмой, а Свет со Светом. Прахом рассыплются древние оковы, развеются чары, и пробудятся ото сна старые Хозяева. Стоящие над законом, те, кто ближе, чем братья, выберут кому низвергнуться во Мрак, а кому принять Свет. Наступит время великой лжи, и два заклятых врага сойдутся в битве!". Как тебе? Кали знает, что там был за пророк, но пророчество он сделал в духе Фиорского.

    Бримс ожидал любой реакции, пусть даже самой бурной, но упоминание нового предсказания Виттора наоборот успокоило. Криво усмехнувшись, Архимаг с каким-то мрачным удовлетворением посмотрел в глаза коллеги и твёрдо встретил его взгляд.

    — Звучит правдоподобно. Рошаг, возвращение Великих артефактов… время лжи… Всё так и есть, потому как этот Кормчий говорит не о будущем, он кричит о настоящем, — пояснил льер Виттор.

    Сейчас он как никогда походил на себя прежнего, из тех времён, когда они с Бримсом ещё строили планы о возрождении Нолда и клялись вместе бороться с врагами. Словно нечто давно и прочно терзавшее Архимага, вдруг отступило, и он вдруг окончательно принял какое-то тяжёлое и непростое для него решение. И кажется льер Бримс догадывался какое.

    — Вроде того, — кивнул Магистр задумчиво.

    — Знаешь, во всей этой поганой кампании против Нолда, есть один светлый момент. С Рошагом и его выкормышами разбираться нам если и придётся, то только в случае неудачи Светлых эльфов. Я из-за этого даже последние отчёты твоих людей о возросшей активности адептов Бездны читать не стал. Теперь об этом пусть у Перворождённых голова болит, — спокойным голосом сказал Архимаг, и это его спокойствие особенно сильно контрастировало с недавней вспышкой эмоций. — Меня гораздо сильнее интересует его противник из Западного Кайена. Если ты не понял, я о твоём любимчике, К'ирсане Кайфате.

    — А что он? Молодой король активно теснит своих противников, оттягивает на себя внимание Объединённого Протектората и сдерживает амбиции Длинноухих. Нас Кайфат если и покусывает, то по мелочам: несколько старых шахт под власть короны вернул, парочку факторий закрыл, десяток-другой купцов из самых наглых домой отправил… Раньше бы мы такое ему точно не спустили, но после появления на Сардуоре эльфов и особенно после начавшихся там изменений в течении Силы, кто-то вроде Кайфата нам там просто жизненно необходим. Странно, что ты этого не понимаешь, — ответил Магистр, с прищуром следя за реакцией льера Виттора.

    И не прогадал. Архимаг после его шпильки едва заметно поморщился, и этот успех следовало закрепить.

    — Кстати, не знаешь, куда пропали несколько подразделений Шиповников? Были люди и пропали, и никаких записей на этот счёт, — вдруг поинтересовался льер Бримс, мысленно поблагодарив Олега за его догадки относительно личностей покушавшихся на К'ирсана Кайфата.

    Архимаг вздрогнул и вильнул взглядом.

    — Такие вопросы надо Магистру Охранителей задавать, — огрызнулся он.

    — Сам знаешь, с льером Таликом теперь не поговоришь. А его преемник ещё только-только входит в курс дела, — сообщил Магистр. — С Шиповниками же у тебя всегда были особые отношения, вот я и спрашиваю…

    — Я уже всё сказал! — оборвал его льер Виттор зло.

    — Да понял, понял. К чему снова эмоции? — Магистр Наказующих часто закивал. — Значит, ты не будешь возражать, если мои люди всерьёз займутся проверкой стражей Ложи Магов?

    — Проверкой? — переспросил Архимаг, опасно сузив глаза. — Безликие и Шиповники — две стороны одной медали. У них нет права лезть в дела друг друга. Таков закон, и не нам его менять!

    — Ну если пропажа кучи бойцов тебе не кажется достойной причиной для ревизии, то как тебе это… На Олега было совершено покушение: магичка в компании двух Бестий. И пусть Чимир уверен, что колдунья не из наших, я про неё слышал. Она из Шиповников, — льер Бримс немного помолчал, следя за реакцией Виттора. После чего добавил: — И если бы не помощь Айрунга, Олег нападение бы не пережил… Тебе напомнить, у кого зуб на свежеиспечённого Чимира?

    — Не надо, — глухо ответил Архимаг, отвернувшись, и зашагал прочь. Бросив на ходу: — И всё равно, закон отменить не могу. Так что забудь.

    Бримс растянул губы в неживой улыбке и едва сдержался, чтобы не плюнуть в спину Виттора. Пояснений больше не требовалось. Спонтанно начавшийся разговор, неожиданно расставил всё по своим местам, каких-то пояснений больше не требовалось.

    Что, старый друг, решил выслужиться перед Длинноухими? Испугался волны их гнева и решил купить прощение головой Убийцы эльфов? Или выполняешь прежние договорённости? Платишь, так сказать, по старым счетам… Чего тогда так испугался, когда узнал, что под удар попал и лжесын — Айрунг? Я же видел, как у тебя в глазах мелькнуло нечто такое, характерное… Неужели последние мозги не потерял всё же и оставил себе страховку на будущее?

    Бримса так и подмывало догнать Архимага, вмазать ему от души по роже и бросить в заляпанное кровью лицо древние как Нолд слова официального вызова на дуэль. Видение было таким манящим и притягательным, что он даже зажмурился. Одним махом решить все проблемы: закончить с интригами, обеспечить надёжный тыл, избавиться от возникшего двоевластия и заняться, наконец, проблемами Нолда… Красивая картинка, но, увы, невозможная. Совет Мастеров не поддержит притязаний Бримса. Страх страхом, но сейчас они стоят за Архимага горой. Как же, начали считать самостоятельным, выпавшим из-под влияния жуткого и опасного Магистра Наказующих. И менять понятного им Виттора на пугающего Бримса они точно не захотят… Наплевать же на мнение Совета он тоже не может. Убийца Архимага станет врагом всей Республики, и тогда планы Магистра Наказующих точно пойдут прахом.

    Что же делать?!

    Бримс скрипнул зубами, от накатившего чувства бессилия. И ведь всё из-за проклятых Светорождённых! Тьма, как же он сейчас понимал К'ирсана Кайфата с его ненавистью к Длинноухим. Всеми фибрами души Магистр желал отомстить им за Муар, за ловушку в Долине цветов, и… за потерянного друга, за Архимага.

    Но слабость длилась всего один миг, и вот уже изощрённый в интригах мозг принялся просчитывать варианты и выстраивать схемы. В памяти же, словно на листе бумаге, начал вырисовываться план ближайших действий. И первым пунктом там была строчка: "Возобновить работу с К'ирсаном Кайфатом, отследить возможные связи в Нолде".

    Normal 0 false false false RU X-NONE X-NONE
       

    Следующая глава

    Третья глава романа "Великие Спящие". Читать здесь.
       

    JPAGE_CURRENT_OF_TOTAL